Она друг Пушкина была. Часть 2

Мудрая Фикельмон, с которой Пушкин, возможно, обсуждал эту тему, разъясняет столь категоричное заключение Поэта: Любой разъярённый народ ужасен, но здешний особенно страшен, потому что дик и не поддаётся вразумлению.

А холера в столице всё нарастала. В городе почти не осталось дома, куда бы не проникла зараза. Петербург опустел — все, у кого была возможность, укрылись на островах. У Анны Васильевны Голицыной, доброй знакомой Пушкина и приятельницы графини Фикельмон, за одну неделю умерли мать и отец — Василий Сергеевич Ланской, управляющий Министерством внутренних дел. В конце июля эпидемия пошла на спад, унеся в могилу тысячи людей. В день погибало по 800 человек. Город почернел от траурных одежд. Среди жертв холеры в своём кругу Долли называет княгиню Куракину и генерала Ланжерона — он был такой любезный и такой весёлый, несмотря на возраст. Долли опасалась за своих близких, но, слава Богу, всё обошлось. Мы соблюдали строгие меры предосторожности, особенно по части режима; врачи уверены, что болезнь поражает только тех, кто неблагоразумен, эксцентричен или не умеет контролировать себя. Вот почему она чаще поражает бедных людей. Впрочем, как говорит Фикельмон, холера — самый лучший законодатель, ибо принуждает быть нас мудрыми и умеренными, а поскольку эмоции вредны, приступы гнева и насилие также очень опасны.

Эпидемия охватила и Европу. Целиком поразила Пруссию. Много народу покосила в Галиции. Подобралась к Будапешту и стремительно продвигалась к Вене. В это тревожное время императрица разрешилась от бремени — 27 июля она родила сына, великого князя Николая! Это событие не ускользнуло и от внимания Пушкина. 29 июля он записал в дневнике: Третьего дня государыня родила великого князя Николая.

Тело великого князя Константина было выставлено для поклонения в Гатчине — военизированной столице его малого двора. Елизавета Михайловна Хитрово с дочерью Екатериной отправились туда отдать последнюю почесть покойному. Морганатическая супруга Константина княгиня Лович вместе с сыном Павлом Александровым, сама, без сопровождения кортежа, перевезла покойника из Витебска в обвитой траурным крепом карете. Елизавета Михайловна потом рассказывала, что княгиня едва держалась на ногах, выглядела больной, изнурённой, но на людях, зная о недоброжелательном к себе отношении, старалась крепиться. Дважды в день удалялась она в часовню для покаянных молитв. Говорили, что сына, в отличие от обожавшего его отца, она не любит. Положение юноши при дворе двусмысленно и мучительно. Он замкнут, стеснителен, не особенно умён, не имеет друзей. Император Николай проявлял большую заботу о своей невестке. А злоречивое общество моментально осудило её за то, что она стремится привлечь внимание императорской семьи только к себе, оставляя в тени своего сына.

14 августа похоронная процессия с тленными останками великого князя прибыла в Петербург. Отпевание в Петропавловском соборе продолжалось три дня. Княгиню Лович поселили в Елагинском дворце. Дважды в день — утром и вечером — она приезжала в церковь на заупокойное богослужение. Константин был похоронен в усыпальнице царской семьи в Петропавловской крепости. Злосчастная звезда, под которой родился Константин, фатально бдела над ним до самой могилы — в день похорон разразилась свирепая буря. Неистовствовал ветер, дождь лил как из ведра, струи холодной воды заливали великолепный гроб, гасили свечи, превращали праздничные сутаны священников в жалкие мокрые тряпки. Войска, блестящая свита императора — весь этот похоронный кортеж производил зловещее впечатление. Во всём царили беспорядок, небрежность и плохо скрываемое нетерпение поскорее покончить с этой тягостной церемонией. Николай горько плакал, когда гроб опускали в могилу. И странно, пишет Долли, этот роковой великий князь, навлёкший столько бед на Россию и Польшу, вместо ненависти к себе вызывает глубокую и мучительную жалость. И в сущности, он был скорее несчастным, чем дурным человеком!

И в день Бородина вновь вторглись наши знамена!