Оппенгеймер. История создателя ядерной бомбы

Зная характер и особенности личности Роберта Оппенгеймера, можно с уверенностью предположить, что это письмо стало проявлением нервного срыва. Он заинтересовался проектом и искренне желал принять в нем участие, но боялся, что связи с коммунистами (вплоть до подписки на партийную газету People’s World) могут этому помешать. Тревога «накручивала» его все сильнее и сильнее. Письмо стало закономерной и обоснованной попыткой Оппенгеймера выплеснуть накопившееся раздражение (прием вообще-то полезный, но лучше было сжечь письмо сразу после его написания). Результатом стало только усиление внимания к нему ФБР.

Основной проблемой, обсуждавшейся на первом совещании с участием Оппенгеймера, был дефицит урана-235, которого, по уточненным расчетам, требовалось не менее ста фунтов (для создания одной бомбы). Извлечение такого количества из природного урана было крайне долгим делом, грозившим растянуться не на месяцы, а на годы. Методов извлечения было два: газовая диффузия и центрифугирование. В первом случае уран переводился из твердого состояния в газообразное, после чего подавался в разделитель, где был установлен мембранный фильтр с микроскопическими отверстиями. Более легкие атомы урана-235 имеют более длинный диффузионный пробег и потому проходят через мембрану в большем количестве, нежели «обычные» атомы урана-238. Разделение в центрифуге тоже основано на разнице в весе. Легкие атомы урана-235 соберутся в центре, а атомы урана-238 распределятся на периферии.

Как вариант, можно было создать бомбу на основе недавно открытого плутония, имевшего меньшую критическую массу. Но этот элемент, не имевший стабильных изотопов, находился в природе в виде диоксида[76] в настолько ничтожных количествах, что о его добыче не могло быть и речи. Плутоний нужно было получать из урана.

Предположительный срок создания бомбы равнялся трем с половиной годам, но он был назван только для того, чтобы что-то назвать, поскольку никто из участников совещания не представлял, сколько времени займет накопление нужных количеств урана или плутония.

После этого совещания Урановый комитет был реорганизован в секцию S-1. Оппенгеймера в нее не включили, что выглядело явным проявлением недоверия. Наш герой собственными руками «подлил масла в огонь», собравшись вступать в Американскую ассоциацию научных работников – профсоюзную организацию левого толка. Он устроил у себя дома заседание Ассоциации, на которое пригласил Лоуренса и других сотрудников университета. Лоуренс не пришел, отговорил приходить других, а также «вправил мозги» Оппенгеймеру, объяснив, что не нужно давать Вашингтону лишний повод для придирок. Оппенгеймер согласился с его доводами и больше об Ассоциации не вспоминал, однако позволил себе посетить благотворительный вечер, на котором собирали средства для ветеранов войны в Испании. Психологи могут сказать, что бессознательное пыталось оттолкнуть нашего героя от участия в создании смертоносного оружия. Кто его знает, это непостижимое бессознательное? Может быть, и пыталось…

В декабре 1941 года на заседании секции S-1 Лоуренс предложил получать уран-235 электромагнитным методом, суть которого заключалась в том, что в магнитном поле атомы урана с разным весом станут двигаться по разным траекториям. Электромагнитный метод позволял разделять компоненты с высокой чистотой, но скорость его оставляла желать лучшего.

Нобелевский лауреат Артур Комптон, участвовавший в работе S-1, писал в своих воспоминаниях: «Период с декабря 1941 года, когда у нас появились полномочия финансировать работу над атомным проектом, до июня 1942 года, когда ответственность на себя взяла армия, был критическим». Критическим не столько в том смысле, что дело продвигалось очень медленно, сколько в том, что решалась судьба самого проекта. Нужно было понять, возможно ли реализовать его в ближайшее время?

По соображениям секретности и ради улучшения взаимодействия между участниками проекта в конце 24 января 1942 года было решено сосредоточить все исследовательские работы в одном месте. Выбор пал на Чикагский университет – вотчину Комптона, который обещал запустить цепную реакцию деления ядер урана к концу года. Для этого нужно было не только набрать достаточное количество вещества, но и создать ядерный реактор. Первый в мире реактор, созданный в Чикаго под руководством Энрико Ферми к декабрю 1942 года, получил из-за своей кустарной конструкции название «Чикагской поленницы». Название понравилось, и с тех пор на жаргоне физиков все реакторы называются «поленницами».