Оптика документальности. Практики работы с памятью и историей в современном искусстве

Художественное исследование природы военных конфликтов происходит через разговор двух друзей. Внутреннее устройство переписки раскрывает вопрос о границах между игрой в переписку и реальным общением. Мы задаемся вопросом о том, на самом ли деле Максим Гвинджия отвечает Бодлеру. О чем говорят художник и политик, каким темам уделяют больше внимания, а что остается проявленным только в недомолвках, паузах?

Макс не пишет письма, а отвечает устно, что влияет на характер его «писем». Он часто отвлекается, разговаривает с кем-то, уходит от темы. На вопрос-письмо Бодлера: «Макс, ты там?» – он отвечает: «Ты знаешь, я все время где-то… Да, я здесь, в Абхазии, в моем офисе. У нас солнечный сентябрьский день». Дальше Гвинджия после описания природы и осенних улиц говорит: «Ты знаешь, вопрос „Ты здесь?“ очень философский. Я всегда где-то, я не постоянен». Ответ сопровождается смехом, паузами, может быть, ему неловко читать свои ответы вслух. Отвечая на письмо, Макс прерывается, переходя в разговоре с кем-то на русский, иногда отвлекается от вопроса, говоря о своей стране, о ее истории, о том, как вообще может существовать новое государство. Письма Макса похожи на разговор с близким человеком, который находится как будто бы рядом, а не в другой стране.

На протяжении всего фильма мы слышим только голос Максима Гвинджия. Он озвучивает и письма Бодлера, и свои ответы на них. В первом случае рассказчик не отступает от текста, даже его голос как будто немного меняется, становится более сдержанным. А во втором – голос более естественный, иногда Макс смеется и запинается. Письма Бодлера одновременно озвучены Гвинджия и написаны на экране. Голосом Макса художник размышляет, каким путем дошло письмо, какие страны увидело и кто те люди, которые смогли разобраться, куда доставить его.

Вынужденная запись устных ответов на письма Бодлера становится возможностью для художника передать роль рассказчика другому человеку. Максим Гвинджия становится нашим проводником, в его ответах перемешиваются шутки, наблюдения и рассказ о своей стране через личный опыт, он погружает нас в историю, в политическую ситуацию. Мы видим страну как будто глазами Макса – человека, вовлеченного в историю и как политик, и как местный житель. Бодлер говорит о том, что фильм стал исследованием процесса гражданских войн, где политическое и личное неотделимы друг от друга[98].

Переписка есть коллективная форма: она подразумевает вопрос и ответ, без одного письма нет другого. Бодлер спрашивает, исследуя чужую для себя землю и ее историю, а Гвинджия делится своим опытом изнутри. Бодлера интересует, как снимать это место, Абхазию, как говорить о нем. Интересует его и повседневная жизнь Макса. Отвечая, Гвинджия рассказывает о разводе, о сыне, о своих политических обязанностях, беспокоясь, что говорит, как дипломат. Переписка заставляет постоянно перемещаться между историей Абхазии и личной историей одного человека. Вопрос Бодлера «Ты счастлив?» соседствует с вопросом «Государственность предполагает исключение или включение?».

Постепенно, перескакивая с темы на тему, размышляя о причинах возникновения Абхазии как государства, ее прошлом и неясном будущем, Бодлер ищет способ увидеть место через документальную оптику, находясь в поисках того, что «как будто бы было на самом деле». Переписка дает возможность посмотреть на документ как на набор фрагментов, пустот, того, что не сказано. Например, Макс не отвечает Бодлеру на вопрос «О чем ваша история? О невозможности жить вместе с грузинами после войны, из‑за войны?». И многое в рассказе Макса остается неясным: он не дает ответов на какие-то вопросы, в другие же моменты становясь предельно откровенным.

<p>Изображение и невозможность документации</p>

Именно письма позволяют настроить фокус взгляда на видеоматериалы. Как уже было сказано, Бодлер снимал видео во время путешествия в Абхазию уже после переписки, имея аудиозаписи, которые он мог послушать еще раз. То есть его взгляд на пространство был сформирован этой предшествующей перепиской, теми вопросами, на которые обратил внимание Гвинджия.