Орудия Ночи. Жестокие игры богов

Они были вовсе не такими уж злобными – просто две юные девицы, которым непременно надо всем насолить, потому что у них половое созревание. Злобные каверзные девицы.

Самое худшее уже осталось позади. Так, во всяком случае, все надеялись.

– Нужно поскорее закончить и убираться подобру-поздорову, пока какой-нибудь недоумок не решил нас проверить, – сказал Фебруарен.

Лила в ответ фыркнула. В последнее время ей довелось повидать немало чудес, но она все еще считала, что Девятый Неизвестный только бахвалиться и умеет. Старый мошенник не спешил развеивать это заблуждение. Когда-нибудь он преподнесет ей полезный урок.

– Чую зверей, – снова принюхалась Вэли. – И немытых людей.

Ничего удивительного, Герис это предвидела.

Дэвы строили на совесть, и жителям гор грех было не воспользоваться удобным кровом.

– Давайте-ка ушки держать на макушке, чтобы никто из нас не пострадал, – велел Фебруарен.

Спутницы недоуменно на него поглядели.

– Сюда, – определила Лила. – Сильнее всего пахнет от дома с высоким фундаментом.

– Здесь жили и работали владельцы и управляющие мануфактуры, – пояснила Герис, которая у Крулика и Снейгона уже бывала.

Девочки тоже явились не в первый раз, да и Фебруарен навещал это место едва ли реже Герис.

– Вот здесь Корбан со своими головорезами пушки тащили, – проворчала Герис.

Те самые пушки, которые специально оставил Пайпер, чтобы у нее было оружие для Небесной Крепости. Фальконеты, несомненно, теперь в руках у элен-коферов, которые вовсю улучшают конструкцию.

Фебруарен вошел в дом, на ходу громко вопрошая, почему же в его семействе женщины вечно все делают наперекор.

– Они были здесь, – сказала Лила и посмотрела на Герис. – Сможешь найти проход?

– Не знаю. Гномы мне ничего не показывали. Сам обряд я видела, а проход – нет. Но заправлял элен-коферами Железноглазый, а он ленив не в меру и наверняка не особенно усердствовал, заметая следы. Вряд ли рассчитывал, что проход станут искать.

Старик с нею согласился:

– Железноглазый был убежден, что я хитроумный злодей, и при этом не верил, что жителю срединного мира хватит ума открыть дорогу, случись ему даже наткнуться на портал.

– Но ведь ты один раз портал открыл? – удивилась Вэли.

– Он, конечно, счел это простым везением. Совпадением. Я ведь просто дурью маялся. Так он думал. Если думал вообще.

– Неужели он такой дурак!

– Элен-коферы не глупы, но мыслители из них неважные. Особенно если надо мыслить отвлеченно. Они умеют строить и творить. О последствиях думали Лучезарные. Правда, не особенно часто.

– За нами наблюдают, – сказала Герис.

– Ну конечно, мы же здесь чужаки.

Лила открыла дверь бывшей конторы и что-то закинула внутрь. Сверкнула вспышка, раздался грохот.

И ничего.

– Возможно, их этим не проймешь, – заметила Герис. – Они тут достаточно взрывов при дэвах навидались.

– Все равно там внутри никого нет.

Лила отошла от двери, показала на любопытных детей, которые наблюдали за ними с расстояния ярдов в сорок, и зловеще расхохоталась.

– Вот любит повыпендриваться, – усмехнулась Вэли.

– А ты зануда.

– Девочки, сосредоточьтесь, – велел старик. – Тут может быть опасно.

Лила скривилась, но все же сказала, обращаясь к Герис:

– Там есть место, где очень сильно пахнет элен-коферами. – С этими словами девушка вошла в дом, остальные, сбившись в кучу, последовали за ней.

На улице кто-то заговорил на непонятном языке. Голос был испуганным, но не враждебным.

– Почему эти недоумки из Гипраксиума не оставили здесь гарнизон? – пробормотал себе под нос Фебруарен. – Легко могли бы научиться делать собственные фальконеты.

– Император считает, что пушки – оружие ворога, – пояснила Герис, – и не хочет, чтобы его воины ими пользовались. Зато его военачальники поняли, что сотворил Пайпер в Сумрачных горах. Вот здесь, кстати, разные важные шишки останавливались. Императрица, когда приезжала, тоже. Тогда тут на комнаты было все разделено.

На улице все еще переговаривались местные – уже громче, но по-прежнему непонятно. Герис задумалась: а за кого они приняли элен-коферов, если вообще заметили гномов?

– Я кое-что понял из их слов, – сказал Фебруарен. – Если мы их не тронем, они тоже не полезут. Они и раньше думали, что в этом доме водятся привидения.

В дверном проеме показалась маленькая девочка в грязной, изодранной и непомерно большой рубахе. Малышка задумчиво мусолила во рту сжатый кулачок, из носа у нее текло. Испуганная девушка, по виду не старше Лилы, подхватила дитя на руки и ринулась прочь.

– Хорошо, – обрадовался старик. – Сами ушли, и трудиться особенно не надо.

Герис сочувствовала деревенским, но уходить не собиралась.

– Они тут жили до того, как их напугали гномы, – заметила она.

Глядя на закопченные, покрытые толстым слоем мусора улицы, становилось понятно, почему горожане считали своих деревенских собратьев грязным отребьем.

– Бедность – не оправдание. Я и сама когда-то жила в бедности, но никогда – в таком свинстве.

– Ладно-ладно, – прервал ее Фебруарен. – Мы не проповедовать сюда пришли. Лила?

– Сильнее всего пахнет в том конце.

– Давайте откроем окна, впустим немного света.