Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Соответственно, Н.В. Рузский фактически становился главным ответственным лицом за исход операции: слава победы или горечь поражения прежде всего ложились на его ответственность. Однако даже 31 октября, когда Макензен рвался в тыл 2‐й армии, а 4‐я армия перешла в подчинение Северо-Западного фронта, Янушкевич указывал, что Рузскому предоставлено решение вопроса о времени перехода в общее наступление (в Ставке еще верили, что удар от Торна – вспомогательный). Сосредоточение сил и средств на избранном направлении с заблаговременным перехватом инициативы позволили командующему 9‐й германской армией А. фон Макензену реализовать на практике принцип частной победы и одержать первые тактические успехи, не переросшие, впрочем, в оперативно-стратегическую победу исключительно из-за недостатка сил. Германские сосредоточенные удары по наиболее уязвимым местам неприятельского фронта резко отличались от русской практики наступления растянутыми фронтальными линиями с лобовыми ударами, влекущими за собой громадные людские потери.

Ну что ж: немцы доказали, что они долго и упорно готовились к войне, подготовив не только превосходные войска, но и самый лучший командный состав в мире на тот момент времени. А русским оставалось учиться у противника, развязавшего войну в наиболее удобный для себя момент, чтобы затем бить врага его же оружием.

Германское наступление

Утром 29 октября 9‐я германская армия, имевшая в своем составе 155 тыс. штыков и сабель, 450 пулеметов и 960 орудий, перешла в наступление, начав Лодзинскую операцию против армий русского Северо-Западного фронта. С учетом вспомогательных корпусов «Грауденц», «Познань», «Бреславль» и «Торн», предназначенных для развития успеха в качестве резервов, германские силы доходили до 280 тыс. штыков и сабель при 1450 орудиях и 700 пулеметах.

Командарм-9 генерал Макензен сразу получил 5 армейских корпусов и 2 кавалерийских корпуса. В состав 9‐й германской армии вошли:

– 11‐й (22‐я и 38‐я пехотные дивизии) армейский корпус О. фон Плюскова;

– 17‐й (35‐я и 36‐я пехотные дивизии) армейский корпус Г. фон Панневица;

– 20‐й (37‐я и 41‐я пехотные дивизии) армейский корпус Ф. фон Шольца;

– 1‐й (1‐я и 36‐я резервные дивизии) резервный корпус К. фон Моргена;

– 25‐й (49‐я и 50‐я резервные) резервный корпус Р. фон Шеффер-Бояделя;

– 1‐й (6‐я и 9‐я кавалерийские дивизии) кавалерийский корпус М. фон Рихтгофена;

– 3‐й (5‐я и 8‐я немецкие, а также 7‐я австрийская кавалерийские дивизии) кавалерийский корпус Р. фон Фроммеля.

Немецкие корпуса имели в своем составе по 26 тыс. активных штыков при 160 орудиях. Кавалерийские дивизии насчитывали по 4,5 тыс. сабель при 12 орудиях. Два вспомогательных корпуса из четырех были введены в сражение уже в ходе начавшейся операции – с 5 ноября. Это были корпус «Познань» (четыре ландштурменные бригады) генерала Коха и корпус «Бреславль» (три ландштурменные бригады) генерала Менгеса общим числом в 41 тыс. штыков при 84 орудиях. Кроме того, в корпус «Бреславль» была влита тяжелая артиллерия: сорок 21‐см мортир (десять батарей) и четыре австрийские 30,5‐см мортиры. Несколько вспомогательных дивизионных подразделений, подкрепленных неполными перволинейными бригадами, сдерживали русских на западной польской границе.

Безусловно, многие германские соединения были потрепаны в предшествующих сражениях вдоль линии Вислы и у Варшавы, и вливания новобранцев не могли полностью восполнить убыль кадровых бойцов. Поэтому ставка была сделана на относительно свежие резервные корпуса. Людендорф и Макензен намеревались разбить молотом из 1‐го резервного, 20‐го армейского и 25‐го резервного корпусов русские заслоны, после чего в неприятельский тыл должен был броситься 25‐й резервный корпус при поддержке 3‐й гвардейской резервной дивизии.

17‐й и 11‐й армейские корпуса сдавливали русские фланги, а конница находилась в оперативном резерве. Кроме того, к моменту развития операции должны были подойти вспомогательные корпуса из крепостей, которые вновь выводились в поле. Понятно, что численность штыков в этих «вспомогательных» корпусах не доходила до штатной: просто части крепостных гарнизонов получали столь высокое наименование, дабы не образовывать из них полевых дивизий под определенными номерами.

В свою очередь, русские армии в начале операции насчитывали в круглых цифрах приблизительно 370 тыс. штыков и сабель при 770 пулеметах и 1200 орудиях (по данным Г.К. Королькова).

1‐я армия П.К. Ренненкампфа – 98 700 штыков и 11 400 сабель при 234 пулеметах и 381 орудии:

– 1‐й Туркестанский корпус (1‐я и 2‐я туркестанские стрелковые бригады, а также 11‐я Сибирская стрелковая дивизия) М.Р. Ерофеева;

– 6‐й армейский корпус (4‐я и 16‐я пехотные дивизии) П.С. Балуева. Корпус имел тяжелый артиллерийский дивизион в восемь орудий;

– 5‐й Сибирский корпус (50‐я и 79‐я пехотные дивизии) Л.Л. Сидорина;

– 6‐й Сибирский корпус (13‐я и 14‐я Сибирские стрелковые дивизии) Ф.Н. Васильева;

– 6‐я кавалерийская дивизия В.Х. Роопа;

– 4‐я Донская казачья дивизия В.М. Хитрово;

– 2‐я казачья Сводная дивизия А.А. Павлова;