Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Уже осенью 1914 года М.В. Алексеев предполагал, что в ближайшем будущем неприятель перенесет свои усилия на Восточный фронт. В качестве панацеи он предлагал разгромить австрийские вооруженные силы, чтобы облегчить себе предстоящую борьбу. Алексеев отчетливо видел, что если австрийцев русские успешно бьют, то в отношении германцев русские берут лишь численным превосходством и большими потерями, что не в последней степени было связано с неравенством в артиллерийском огне. Тяжелая артиллерия немцев при равенстве в легких трехдюймовых орудиях явилась громадным козырем в деле борьбы за тактическое преимущество на поле боя. Соответственно, свои тактические выгоды неприятель умело использовал и при оперативном планировании: например, крепостные части, до крайности усиленные тяжелыми батареями, сдерживают русское наступление на познанском направлении, пока лучшие перволинейные части бьют русским во фланги посредством искусного маневрирования.

Однако за четыре дня до начала немецкого удара Начальник штаба Верховного главнокомандующего Н.Н. Янушкевич отметил на полях докладной записки М.В. Алексеева «Не могу разделить этих соображений»[241]. Следовательно, даже когда план действий уже был определен, бесплодная переписка продолжалась. Бюрократия, как то было в России извечно, душила все; зато не дремали немцы.

Германский командарм-9 А. фон Макензен решил компенсировать малочисленность сил неожиданностью своего удара, и потому начал наступление, не дождавшись подхода Сводного корпуса из гарнизонов. Эти войска – корпуса «Познань» и «Бреславль» – затем постепенно вводились в сражение, и поэтому удар оказался несколько меньшим по глубине, нежели мог быть изначально. Участие крепостных гарнизонов в полевой операции стало следствием как общей нехватки сил у германского командования на Востоке, так и больших потерь, понесенных сторонами осенью 1914 года. Ведь в сражениях за Польшу главную роль играли немецкие армии: «Если потери австро-венгерских войск в боях октября – декабря 1914 года были в целом ниже, чем в Галицийской битве, то потери германских войск возрастали с каждой новой операцией и в Лодзинской кампании достигли максимума, превысив потери за весь предыдущий период. Германское командование было вынуждено в силу этого вводить в бой и части ополчения, и запасные войска, выводить в поле гарнизоны крепостей, не имевшие достаточной боевой подготовки»[242].

Как видим, решение Макензена и Людендорфа было совершенно правильным, ибо оно опередило наступление русских всего лишь на одни сутки, но зато сразу же вырвало инициативу действий в новой операции. Вне сомнения, что неприятель знал о русских сроках путем радиоперехватов: точная информация давала врагу решительный козырь в предстоящей игре, позволив бить на упреждение. Но ведь мало знать о намерениях неприятеля – следовало еще и воспользоваться этим.

План Макензена заключался в том, чтобы, оттеснив 1‐ю русскую армию, которая и так отставала с выдвижением за реку Бзура, за речные рубежи, затем окружить и разгромить русскую 2‐ю армию в районе Лодзи, отрезав ее от главной группировки. В лучшем случае – и 2‐ю и 5‐ю армии сразу. Производству удара должна была способствовать местность: наступление в междуречье Вислы и ее притоков позволяло раздробить русские силы на части и громить их по частям же. Эта задача достигалась как созданием перевеса сил на решающих направлениях, так и уничтожением инфраструктуры (мостов, железных дорог) в возможных районах русских контрударов.

В это время русские 2‐я (С.М. Шейдеман) и 5‐я (П.А. Плеве) армии выдвинулись вперед на левом берегу Вислы, занимая исходные позиции перед наступлением. Их северный фланг со стороны Торна, где сосредоточивалась группировка генерала Макензена, несколько оттянувшись назад, прикрывала 1‐я армия П.К. Ренненкампфа. В самом же разрыве между 1‐й и 2‐й армиями, на линии Кутно – Лович, располагался 2‐й армейский корпус А.Е. Чурина.

Южнее ударной группировки занимала позиции 4‐я армия А.Е. Эверта, подчинявшаяся главнокомандованию Юго-Западного фронта, действовавшему против австрийцев в Карпатах и на краковском направлении. Прочие правофланговые армии Юго-Западного фронта должны были нажимать на австрийцев, сравнивая фронт с линией выдвижения армий Северо-Западного фронта, чтобы прикрыть его левый фланг после перехода в наступление. Выходит, что наступление как руководящая идея предполагалось для всей русской действующей армии целиком, где направлением главного удара стало берлинское.