Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Невзирая на успешный выход из окружения, главная цель немецкого прорыва так и не была достигнута: русская 2‐я армия С.М. Шейдемана сумела удержать свои позиции вокруг Лодзи. Немцам не хватило сил, и русская 5‐я армия П.А. Плеве, разомкнув неприятельские «клещи» восточнее 2‐й армии, едва-едва не уничтожила зарвавшегося врага. Генерал Шеффер бросился на север, в район ответственности русской 1‐й армии, где и сумел прорваться, воспользовавшись тем, что командарм-1 П.К. Ренненкампф и его штаб, вынужденные одновременно руководить и боями под Ловичем, и у Кутно, и против группы Шеффера, не сумели надлежащим образом разобраться в ситуации. Неверное направление войск Ловичского отряда позволило противнику все-таки уйти.

Притом потери русских, вроде бы превосходивших немцев в числе, оказались чрезмерно большими. Даже пришлось временно пополнять ряды перволинейных корпусов за счет резервных, подошедших на фронт позже. В одном из фронтовых писем прямо говорится, что два раза 2‐й Сибирский корпус, где служил автор, был разбит наголову – «что называется, начисто – из корпуса не набралось дивизии». Дабы восполнить потери, расформировали 6‐й Сибирский корпус + 60 эшелонов новобранцев – настолько обескровленными оказались русские соединения. Например, в 25‐м Сибирском стрелковом полку (7‐я Сибирская стрелковая дивизия) из 4 тыс. солдат и 50 офицеров осталось соответственно 700 и 4 человек[291]

.

По мнению А.К. Коленковского, одна из основных ошибок германского командования в Лодзинской операции, не позволившей немцам одержать убедительную победу прорывом на Лодзь, «заключалась в том, что оба немецких фланга, которые должны были сомкнуть кольцо окружения, оказались для этой цели слабыми. Поэтому корпусу “Познань” и 3‐му кавалерийскому корпусу генерала Фроммеля не только не удалось обойти русских, но эти корпуса сами оказались битыми на протяжении всей операции. Что касается главной охватывающей группы Шеффера, которой удалось врезаться в стык 1‐й и 2‐й русских армий, то успешный результат ее продвижения получился не благодаря мощи и искусству, а только потому, что группа не была своевременно обнаружена и обходила фланг 2‐й армии без сопротивления со стороны русских. [Кроме того], ошибкой Гинденбурга следует считать и недооценку с его стороны силы 5‐й русской армии, которая, как железный клин, врезалась между заходящими флангами немцев и не позволила им сомкнуться».

Всегда и всюду при образовании так называемого «слоеного пирога» из перемешавшихся частей двух противоборствующих сторон успех обозначится на стороне тех войск, у которых будет дисциплина и сильная воля к победе. Сибиряки, доблестно дравшиеся четырехкратно меньшими силами, выказали эту волю, в отличие от своего командира. Характерно, что под Брезинами точь-в-точь повторилась ситуация августа месяца в Восточной Пруссии. Во время гибели 6‐й Сибирской стрелковой дивизии и прорыва германцев из кольца, главные силы Ловичского отряда стояли всего-навсего в 5 км (!) от поля боя, а авангарды 2‐й армии – в 8—10 км. И никто не сдвинулся с места. Конница вообще уклонилась от участия в сражении, точно так же, как и во 2‐й армии А.В. Самсонова в августе 1914 года, послужив напрасным балластом. Бой шел целый день, генерал Шеффер выводил из «кольца» обозы, батареи, пленных, а русские дивизии безмолвно стояли рядом, созерцая происходящее[292]

.

Накануне русским командованием в этот район были поданы специальные поезда для отправки немецких пленных в тыл. Перехватившие телеграмму с этой информацией немцы полагали, что в развитии операции наступил самый критический момент. В свою очередь, русские штабы справедливо считали, что объективно группа Шеффера не сумеет уйти. Но фактор военного счастья и бездействие конницы сыграли немцам «в руку». Горстка пехоты дралась, в то время как две пехотные дивизии и ряд кавалерийских бригад даже не пытался вступить в бой. Как и всегда, кровь героев-сибиряков пролилась напрасно: от 6‐й дивизии осталось лишь полторы тысячи человек. Кроме того, немцы взяли в плен раненых сибиряков: 3,5 тыс. солдат и 40 офицеров.

Кавалерийские командиры, по сути, начисто отказались спасать собственную пехоту. Так, после своего спасения из объятых преступным благодушием Брезин П.И. Залесский бросился в Ежево, где находилась 1‐я гвардейская кавалерийская дивизия Н.Н. Казнакова. Генерал Казнаков категорически отказал П.И. Залесскому в просьбе немедленного контрудара на Брезины, чтобы спасти людей, предпочитая весь день 11 ноября простоять на месте. Повторилась ситуация осени 1877 года, когда в три разных дня турки сумели провести в осажденную Плевну по Софийскому шоссе более десяти тысяч повозок с грузами. Эти материалы позволили Осман-паше укрепиться и продержаться до 10 декабря. Шеститысячная масса русской конницы безмолвно наблюдала за передвижением грузов в Плевну, которая вообще-то была вроде как осаждена и блокирована[293].