Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Между тем это спасение пленных было не только возможным, но и легкодостижимым. Когда немцы уже спешно покидали поле боя под Брезинами, опасаясь русской конницы, впереди показался конный разъезд, как потом выяснилось – германский, сумевший «проскочить» к группе Шеффера с запада. Этот разъезд ввел немцев в такую панику (кавалеристы были приняты за русские авангарды), что более тысячи пленных просто разбежались по окрестным лесам, легко обезоружив слабый немецкий конвой. А что могли бы сделать две-три русские кавалерийские дивизии, которые безучастно следили за выходом измотанных и обескровленных германских подразделений из «мешка»?

Примечательно, что сами кавалеристы считали, что в ходе операции работают много и необходимо для выигрыша сражения. Офицер-конник писал домой: «Наша кавалерия в период этих позиционных боев непосредственного участия в бою не принимает, но ни одного дня нет отдыха. Помимо работы разъездами, мы под Ловичем все время затыкали прорывы, образовавшиеся на фронте, садились в пехотные окопы и целыми днями высиживали в них»[294]

. Многое говорит фраза об отсутствии «непосредственного участия в бою». Равно как «высиживание» в окопах «целыми днями», в то время как пехотинцы погибали тысячами.

Главным виновником удавшегося прорыва германцев из окружения по праву является главнокомандующий Северо-Западным фронтом Н.В. Рузский. Как говорилось выше, 9 ноября он отдал распоряжение об отходе в ночь на 11‐е число с северного участка всех трех армий. Конечно, генерал Рузский опасался, что противник сомнет северное внешнее кольцо окружения. Но надо было рисковать, а не отдавать врагу инициативу, заранее полагая сражение проигранным. Командармы П.А. Плеве и П.К. Ренненкампф выступили против такого решения, вновь отдававшего инициативу противнику, однако своевольный комфронта сумел-таки настоять на выполнении приказа.

Начавшийся было отход, грозивший обратиться в беспорядочное бегство (сам-то Н.В. Рузский уже давным-давно отбыл в Седлец), был остановлен волей Верховного главнокомандующего, превосходно сознававшего опасность подобных действий. Сам по себе факт отмены приказа штаба фронта волей Ставки говорит о многом: и о хаосе в управлении войсками Северо-Западного фронта, и о личных качествах главкосевзапа. Однако приостановка организации контрудара со стороны войск 1‐й и 5‐й армий имела следствием то обстоятельство, что на пути вырывавшегося Р. фон Шеффера в Брезинах оказалась только одна русская 6‐я Сибирская дивизия. Подкрепить ее по собственной инициативе командарм-1 П.К. Ренненкампф не решился, опасаясь своего же начальства, предпочитавшего потерпеть поражение, но не признать собственных ошибок.

Вырвавшись из-под Брезин, тем самым немцы фактически свернули операцию, переходя к статус-кво на русско-германском фронте, сложившемся после Варшавско-Ивангородской операции, только теперь уже во фронтальном противостоянии. И все-таки в какой-то мере Э. Людендорф поторопился отступить. В десятых числах ноября к Гинденбургу стали подходить подкрепления, перебрасываемые с Западного фронта – 8 дивизий (4 корпуса). Из сравнительно сносных условий Франции и Бельгии германские войска попадали в непролазную грязь Восточного фронта, где, в отличие от англо-французов, противник и не думал переходить к обороне, а, напротив, стремился пробиться в Германию во что бы то ни стало. Немецкий автор отмечает, что «в осенние месяцы 1914 года часть, получившая приказ отправиться с Западного фронта на Восток, воспринимала это почти как наказание»[295].

Переброска резервов, начатая заблаговременно и оказавшая, следовательно, свое негативное влияние на немецкое оперативное планирование на Французском фронте, окончательно свернула накал боев во Франции и Бельгии. Как пишет Э. фон Фалькенгайн, в ходе «Бега к морю» у германского командования возникла идея прорвать мощным ударом французский фронт силами 2‐й армии в Артуа или Пикардии. Однако вмешался властный фактор Русского фронта: «Эту мысль все же пришлось бросить. Для ее осуществления не хватало сил после того, как все резервы, как живой силы, так и снарядов, были потрачены для Восточного фронта»[296]

.

К концу боев под Лодзью с Западного фронта на Восток прибыли:

– 2‐й (3‐я и 4‐я пехотные дивизии) армейский корпус А. фон Линзингена;

– 13‐й (26‐я пехотная и 25‐я резервная дивизии) армейский корпус М. фон Фабека;

– 3‐й (5‐я и 6‐я резервные дивизии) резервный корпус Г. фон Безелера;

– 24‐й (47‐я и 48‐я резервные дивизии, 4‐я кавалерийская дивизия) резервный корпус Э. фон Клэра.