Осень 1914 года. Схватка за Польшу

И как раз теперь штаб Северо-Западного фронта принял решение об отступлении! В тот момент, когда все русские армии должны были идти вперед, чтобы обеспечить фланг 3‐й армии Юго-Западного фронта, Н.В. Рузский настоял перед Верховным главнокомандующим об отступлении к Висле, причем с очищением Лодзи, которую так и не сдали корпуса упорно дравшейся в окружении 2‐й армии. Тем самым войскам 3‐й русской армии, сумевшим удержать фронт и не только не давшим окружить себя, но и отбросившим противника, также пришлось отходить. Это сражение носит название сражения при Лиманове-Лапануве, в котором, по австрийским данным, австро-венгры потеряли 90—100 тыс. чел. против 110 тыс. у русских[309]

. За эту победу генерал Рот был награжден крестом ордена Марии-Терезии и получил приставку к фамилии – «фон Лиманов-Лапанув».

Войска генерала Радко-Дмитриева были вынуждены отступить на те позиции линии Горлице – Тарнов на реке Дунаец, что удерживались 3‐й армией вплоть до середины апреля 1915 года, когда австро-германцы произведут Горлицкий прорыв. Именно Краков, который так и не был взят русским Юго-Западным фронтом в ноябре 1914 года, в апреле 1915 года послужит базой развертывания для австро-германской группировки, проводившей контрудар, следствием которого стало Великое отступление русской армии. Теперь же Конрад заявил – «отечество было предохранено от русского вторжения!»: «В свете законов коалиционной войны Краковско-Ченстоховская операция стала первым успешным опытом совместных и скоординированных действий Центральных держав. Им удалось, не достигнув нигде решающего успеха, тем не менее вынудить к частичному отступлению русские армии обоих фронтов»[310]

.

Отход русских в ходе Краковско-Ченстоховской операции показал австрийцам, что их дела не так уж и плохи: а ведь ряд высших австро-венгерских военачальников уже стали сомневаться в возможности удержать русское наступление вглубь Венгрии к Будапешту. Славянские подразделения австро-венгерских вооруженных сил колебались, сдаваясь русским целыми батальонами. Так, 6 декабря 124‐м пехотным Воронежским полком 31‐й пехотной дивизии (10‐й армейский корпус 3‐й армии), возглавляемым полковником Е.В. Энвальдом, на высоте 341 было взято в плен 802 солдата, 2 офицера и 3 врача одного из чешских полков[311]

. Одно из фронтовых писем описывает такой казусный случай сдачи в плен австрийской роты в конце 1914 года: «Командир роты – славянин из запаса – был в мирное время секретарем общества, цель которого была присоединение к России. В начале войны его арестовали, а затем предложили на выбор – или сидеть в тюрьме, или командовать ротой. Он согласился на последнее. Все время его рота была в тыловых учреждениях, а теперь попала в действующие части, и в первом же деле он сдал роту целиком, даже без потерь»[312]

.

С другой стороны, колебания стали присущи и обескровленным, потрясенным большими потерями русским полкам. Прежде всего – после боев за Лодзь. Выше говорилось о нелегкой судьбе 23‐го армейского корпуса, сражавшегося в лодзинском «мешке», да еще и потерявшего умершим своего комкора В.Н. Данилова в разгар этих самых боев. Здесь люди также сдавались в плен, ротами поднимая белый флаг. Например, 26 декабря командующий Отдельным корпусом жандармов В.Ф. Джунковский сообщал в Ставку о сдаче в плен трех рот 2‐го батальона 8‐го Эстляндского полка (2‐я пехотная дивизия). Основной причиной сдачи стало пополнение их ратниками запаса, причем «оказывается, что многие из маршевых команд распрогандированы социалистами». По сообщению командира полка, пулеметы открыли огонь по изменникам и уложили большинство сдающихся – до 400 чел.[313]

Угроза форсирования русскими Карпат была настолько реальна, что выправить положение дел австрийскому командованию удалось не без великого труда. Решающая роль здесь принадлежит Ф. Конраду фон Гётцендорфу, который сумел ударом оперативной группы Й. Рота переломить ситуацию, вынудить русских приостановиться перед штурмом Кракова и, наконец, заставить поверить русскую Ставку в необходимость общего отхода. Участник войны так говорит о роли Конрада в ноябрьских операциях: «Но, что самое важное, ему удалось доказать своим войскам, что они могут не только отступать перед русскими, но также задерживать их и даже заставлять их отходить. Иначе говоря, он вдохнул им долю веры в свои силы и разбил сложившуюся в рядах австрийских войск легенду о непобедимости русских войск. Этой Краковской операцией он предотвратил окончательный развал своей армии уже в конце 1914 года…»[314]