Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Тактический по своей сути успех Гинденбурга изменил всю стратегическую обстановку на Восточном фронте. Противник получил свежие подкрепления в тот момент, когда у русских иссякли резервы, а в действующей армии не хватало 870 тыс. винтовок. М.В. Алексеев в телеграмме в мобилизационный отдел Главного управления Генерального штаба от 3 ноября 1914 года жаловался, что «система запасных батальонов не дает никакого результата, так как нет обещанного непрерывного притока массового пополнения». Алексеев соглашался даже на плохо вооруженные пополнения, сознавая, что готовить бойцов тыл не успевает: «Крайне желательна немедленная массовая высылка пополнений в размере не менее 270 тыс. обмундированными, снаряженными и по крайней мере наполовину вооруженными». Через неделю и.д. начальника Генерального штаба М.А. Беляев телеграфировал военным округам, что Ставка «настойчиво просит о непрерывной высылке возможно большего количества пополнений. Если задержка высылки пополнений происходит по причине недохвата винтовок, можно высылать роты вооруженными третью винтовок»[321].

Русские войска были измотаны до последней степени, и только упорное сопротивление на укрепленных рубежах не давало противнику возможности предпринять новый маневр на флангах русского оборонительного фронта. Письмо из действующей армии, датированное 16 декабря, гласило: «Война всем надоела… Непрерывные бои по двадцать – тридцать суток дают себя чувствовать, и результатом такого утомления является апатия»[322]. Немцы чувствовали это. Как утверждает М. Гофман, Людендорф умолял свою ставку дать Восточному фронту еще два корпуса, чтобы нанести удар по Варшаве, пока главные силы русских скованы под Лодзью. Но операции во Фландрии также требовали войск, и находившийся в Познани начальник оперативного отдела ставки полковник Г. Таппен отказал в просьбе[323]

.

Трудно сказать, кто был прав в этой ситуации. С одной стороны, русские войска успешно отбивали неприятеля, рвавшегося через Лодзь к Висле. С другой стороны, противник получил резервы, а в армиях Северо-Западного фронта не хватало снарядов, поэтому генерал Рузский и перестраховался. Очевидно лишь, что Н.В. Рузский, как и большинство высших русских генералов, так и не смог изжить в себе ту «германобоязнь», что определилась внутри русского генералитета уже после разгрома 2‐й армии А.В. Самсонова в Восточно-Прусской операции. Как говорит исследователь – участник войны, «проявленное немцами полное напряжение всех материальных и моральных сил в заключительном акте Лодзинской операции, какового напряжения не было на стороне русских, и привело немцев к победе»[324].

Теперь смыслом действий армий Северо-Западного фронта становилась осторожность, а не дерзновенный порыв, основанный на риске. Также не подлежит сомнению, что генерал Рузский, оценив первые итоги Лодзинской операции, решил не рисковать. И его трудно винить за это. В Российской империи до конца войны не нашлось полководца, который сумел бы навязать германцам свою волю в смысле психологии. Как австрийцы так и не смогли оправиться после Галицийской битвы в отношении превосходства русских (Брусиловский прорыв закрепил эту тенденцию), так и русские точно так же до самого конца помнили Восточно-Прусскую операцию. В итоге инициатива мысли и психологии на полях ожесточенных сражений в оперативно-стратегическом масштабе стала зависеть от воли врага. Поэтому русские уступали немцам порой даже в обороне (не говоря уже о наступлении; провал атаки армий Западного фронта генерала А.Е. Эверта в 1916 году под Барановичами стал самым впечатляющим событием этого плана), неизменно превосходя австрийцев.

Жаль, что русская Ставка так и не поняла значения этого гигантского факта, по-прежнему стремясь бить сначала германцев, а уже потом всех прочих. Только победа приносит веру в свои силы: Петр Великий шел от Нарвы до Полтавы более восьми лет. А германозависимость в XX веке сумела изжить только блестящая плеяда советских полководцев Великой Отечественной войны, сумевших переломить в себе беду поражений в пользу психологии победителя. А уже от полководца воля распространяется в войска.

<p>Итоги операции</p>