Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Кроме того, члены солдатских семей, выселенцы, беженцы первоначально могли воспользоваться льготой по бесплатному проезду в тыл и обратно. С 28 августа и до конца года был установлен следующий порядок: «Нуждающимся лицам, выселенным из губерний Царства Польского и Западного края по случаю военных событий и желающим вернуться на родину, предоставлен бесплатный проезд по казенным железным дорогам в вагонах 3‐го или 4‐го классов по билетам, выдаваемым в обмен на удостоверения, полученные от губернаторов и градоначальников тех губерний и городов, куда означенные лица были выселены». 21 ноября МВД разъясняло, что бесплатные билеты по железным дорогам выдаются «только бедствующим семьям нижних чинов запаса и ополчения, отправляемым на родину, и притом не более одного раза на каждую семью», а потому родственники раненых, приезжающие для свидания с ними в госпитали, таких льгот не имеют. То есть речь шла о семьях солдат, которые после призыва солдата возвращались в родные места к родственникам[59]

.

Однако вернемся к варшавскому сражению. Численное преимущество германской стороны, бывшее в войсках Макензена к началу броска, оказалось сведено на нет, и Макензен мог рассчитывать только на свою артиллерию. Тяжелые орудия позволили германцам теснить русских, но при этом общий темп продвижения вперед был столь невелик, что стало ясно, что взять Варшаву одним броском не удалось. Следовательно, сила русских будет теперь только возрастать. В свою очередь, русский комкор-27 29‐го числа получил распоряжение командарма-2 С.М. Шейдемана возглавить оборону Варшавы – Баланин сменил начальника Варшавского крепостного района Ольховского на его посту вплоть до подхода всей 2‐й армии.

В тот же день состоялось очередное совещание Верховного главнокомандующего с командованием Юго-Западного фронта в Холме. Великий князь Николай Николаевич повелел немедленно перейти в наступление силами обеих армий – 4‐й от крепости Ивангород и затем 2‐й армией от Варшавы. Приказ Ставки гласил: «Ни под каким видом Варшавы не отдавать и немедленно перейти в энергичное наступление». Решительность царского дяди сознавалась и войсками. Например, письмо середины октября с варшавского фронта подчеркивало – «Особенного внимания, уважения и любви заслуживает наш Верховный главнокомандующий. Я лично, да и все мы, воины, преклоняемся перед его упорством и настойчивостью в достижении поставленных целей. Он во многом напоминает Петра Великого. Это поистине народный герой. С таким главнокомандующим было бы мудрено проиграть кампанию. Войска прямо-таки обожают его»[60]

.

Таким образом, командарм-2 обязывался подготовить контрнаступление, воспользовавшись как своими корпусами, так и все еще находящимся на западном берегу Вислы конным отрядом Г.Р. Шарпантье – Кавказская кавалерийская дивизия, три бригады 1‐й гвардейской кавалерийской дивизии и Астраханский казачий полк. И уже 30 сентября части 2‐й армии нанесли под Варшавой ряд контрударов, сумев оттеснить противника от города.

Интересно, что на этом совещании Верховный главнокомандующий предложил образовать на базе 2‐й армии третий фронт. То есть создать сильную группировку, которая в дальнейшем должна будет преследовать противника на левом берегу Вислы и нацеливаться на Берлин. Данное решение было своевременным и верным со всех сторон: как с точки зрения перспективы дальнейших действий, так и с позиций организационного плана внутри русской военной машины, так и, наконец, в отношении предполагаемого нового комфронта. Главнокомандующим новым фронтом Ставка предложила назначить начальника штаба Юго-Западного фронта М.В. Алексеева. Однако главкоюз Н.И. Иванов соглашался на такую рокировку только в том случае, если должность генерала Алексеева займет генерал-квартирмейстер Ставки Ю.Н. Данилов. Такой вариант был отвергнут уже великим князем Николаем Николаевичем. В итоге созданная группировка по окончании Варшавско-Ивангородской операции будет вновь раздроблена между фронтами, что в начале ноября позволит противнику опять вырвать инициативу – ударом на Лодзь.