Осень 1914 года. Схватка за Польшу

В это время русская Ставка смогла частично переломить продолжавшиеся с самого начала войны требования французов о русском наступлении на Берлин. В Ставке, ошеломленной стремительностью неприятельского движения и силы удара, считали, что германцы перебросили на Восточный фронт от шести до десяти корпусов. Выходило, что «французское командование, осознавая, что наступление французских войск не сможет привести к решительному поражению Германии, все так же рассматривало наступление на Русском фронте как основной путь к скорейшей победе. В то же время русская Ставка после поражения в Восточной Пруссии и возникновения угрозы австро-германского наступления на Варшаву считала наиболее перспективным нанесение удара французскими войсками»[62]. Русские ошибались. Как получил Гинденбург в августе два корпуса и кавалерийскую дивизию, так пока и все – вплоть до окончания Лодзинского сражения. Но эта ошибка позволила русской стороне несколько сбить накал французских требований. И хотя полностью отказаться от замысла наступления на германскую столицу в Ставке не решились (Лодзинская операция началась как превентивный контрудар немцев по разворачиваемой на берлинском направлении русской группировке), но свои аппетиты в отношении претензий на русскую кровь французская сторона поумерила.

С 30 сентября по 5 октября под Варшавой продолжались ожесточенные встречные бои впереди городской укрепленной линии. Корпуса Варшавской группы 2‐й армии – 1‐й и 2‐й Сибирские, 1‐й и 4‐й армейские – атаковали противника строго по фронту. Высокие качества личного состава сибирских соединений позволили свести на нет превосходство противника в артиллерии, хотя успех противоборства и давался большой кровью. С фронта с восторгом писали: «Сибирцы дерутся великолепно. Надо сказать, что в их рядах почти нет запасных, так как и в мирное время они содержатся почти на военном положении. Это, конечно, влияет на их боевые качества»[63].

Еще с начала XX столетия «сибирские стрелки комплектовались из южных сибирских губерний, все были как на подбор рослые здоровые румяные красавцы – один другого лучше. Вообще, в воинские части на Дальний Восток присылалось лучшее комплектование во всех отношениях, так как не было смысла возить почти вокруг света на пароходах слабых новобранцев. Сибиряки южной части Сибири отличались, кроме внешнего вида, своим прирожденным умом и смышленостью. Поэтому несложную военную науку они очень легко и скоро воспринимали, и из них получались прекрасные солдаты»[64]. Подобное комплектование Сибирских частей продолжалось и накануне Первой мировой войны. Если же знать, что на Дальний Восток отправлялись служить в основном отлично аттестованные начальством офицеры, то в среднем офицерский состав сибиряков также превосходил большую часть корпусов Европейской России.

Как и напротив крепости Ивангород, ни одна из противоборствующих сторон не сумела собрать достаточных сил для решительного разгрома противника. Это сражение истощило силы сторон, но в связи с тем, что русские получали резервы, постепенно преимущество перешло на их сторону. Как говорит исследователь, «в большинстве случаев из-за недостаточного количества выделяемых сил, медленных темпов продвижения и слабости управления задуманные маневры на флангах не получали развития, и войска вынуждены были применять фронтальные способы наступления, по существу, отбрасывая от себя противника. Поэтому практически все операции армий маневренного периода войны выливались во встречные сражения»[65].

Итак, оборона Варшавы с перспективой последующего контрудара возлагалась на постоянно пополнявшуюся 2‐ю армию Северо-Западного фронта. К 1 октября 2‐я армия С.М. Шейдемана имела в своем составе:

– 1‐й армейский корпус А.А. Душкевича в составе 22‐й (С.Д. Марков) и 24‐й (Н.П. Рещиков) пехотных дивизий: 403 офицера, 25 267 штыков, 114 орудий, 47 пулеметов;

– 4‐й армейский корпус Э.Х. Султан Гирей Алиева в составе 30‐й (Э.А. Колянковский) и 40‐й (Н.Н. Короткевич) пехотных дивизий: 300 офицеров, 24 931 штык, 99 орудий, 58 пулеметов;

– 1‐й Сибирский корпус М.М. Плешкова в составе 1‐й Сибирской стрелковой дивизии Н.А. Третьякова и бригады 2‐й Сибирской стрелковой дивизии С.М. Поспелова: 329 офицеров, 24 289 штыков, 106 орудий, 52 пулемета;

– 2‐й Сибирский корпус А.В. Сычевского в составе 4‐й (Н.Ф. Краузе) и 5‐й (Г.Г. Лилиенталь) Сибирских стрелковых дивизий: 232 офицера, 11 320 штыков, 125 орудий, 41 пулемет.

Всего 2‐я армия насчитывала в своих рядах 1,5 тыс. офицеров и 100 тыс. штыков при 230 пулеметах и 632 орудиях.