Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Поражение противника в боях по всему фронту (и прежде всего неудача группы А. фон Макензена под Варшавой) позволило русскому Верховному командованию наконец-то перейти в контрнаступление. Ставка назначила общее наступление 2, 4, 5 и 9‐й армий на 6 октября, но из-за неготовности ряда частей Юго-Западного фронта пришлось принять план главкосевзапа Н.В. Рузского о последовательном постепенном переходе в наступление, начиная с севера, со 2‐й армии. Новые сроки были отнесены на 7–8 октября.

Ударная группировка русских была сосредоточена на правом фланге общего фронта наступления, во 2‐й армии: 2‐й и 23‐й армейские корпуса при поддержке кавалерии сводных корпусов генералов А.В. Новикова и Г.Р. Шарпантье (пять кавалерийских дивизий). После Северо-Западного фронта к наступлению подключались и войска главкоюза Н.И. Иванова, теснившие противника на левом берегу Вислы и в междуречье Сана. Следовательно, в наступлении должны были принять участие армии обоих фронтов – Северо-Западного (2‐я и 5‐я армии) и Юго-Западного (4‐я и 9‐я армии).

Проведение наступления затруднялось прогрессировавшим недостатком боеприпасов. Уже к этому времени, спустя всего лишь около трех месяцев с начала войны, в русской действующей армии стал ощущаться недостаток в артиллерийских снарядах. Вызывает недоумение, каким же образом русское военное министерство и Генеральный штаб собирались выиграть войну за полгода, если снарядов хватило в изобилии только на два месяца? Просчеты в определении артиллерийского снаряжения и снабжения не позволяли проводить операции с той интенсивностью, что мог бы дать размен металла на солдатскую и офицерскую кровь. Ставка делала все что могла, но вопрос снабжения зависел от военного министерства, а предвоенное образование необходимых запасов – от Генерального штаба, высшие чины которого являлись сотрудниками Ставки и превосходно знали положение вещей. Уже 18 сентября Начальник штаба Верховного главнокомандующего Н.Н. Янушкевич телеграфировал военному министру В.А. Сухомлинову: «В конце сентября и первых числах октября следует ожидать весьма крупных упорных и продолжительных сражений. Докладываю об этом по поручению Верховного главнокомандующего, который просит, насколько возможно, развить доставку огнестрельных припасов, особенно артиллерийских патронов и ружей. А также подвоз укомплектований и подготовку для приема и размещения раненых внутри империи».

16 октября в ходе развития наступательных действий на левом берегу Вислы великий князь Николай Николаевич лично послал телеграмму на Юго-Западный фронт, признающую нехватку снарядов и предлагавшую в качестве паллиативной меры сокращение числа орудий в батареях. Последняя мера особенно сильно ударит по боевым возможностям войск в ходе Лодзинской оборонительной операции ноября – декабря 1914 года. В телеграмме говорилось: «Считаю необходимым принять энергичнейшие меры к уменьшению или упорядочению расхода патронов. Их нет. Сделал невозможное, повелел обездолить других, назначив два петроградских, два кавказских и полтора самарских [артиллерийских парка]. Вы отлично знаете порядок их доставки. Прошу Вас принять все меры к переходу к шестиорудийным батареям и запрещению стрельбы без действительной нужды». В итоге накануне наступления Н.И. Иванов сообщал своим командармам: «Имею сведения, что в предшествовавших боях требовали, чтобы артиллерия становилась и вела интенсивный огонь на предельных дистанциях или обстреливала цели такие, огонь по которым не мог дать существенного результата. Все это ведет к бесполезной трате [артиллерийских] патронов, в которых ощущается недостаток. Обращаю на это настойчиво внимание начальников. Требую, чтобы артиллерия тратила патроны вдумчиво, доводя силу огня до полного напряжения только тогда, когда это действительно необходимо по ходу боя для содействия атаке пехоты»[80]. Генерал Иванов сам был артиллеристом и, безусловно, понимал абсурдность требования стрелять «вдумчиво». Однако суровая реальность была куда абсурднее действительной нужды и требований обстановки.