Осень 1914 года. Схватка за Польшу

В это время австро-германцы, прикрываясь сильными арьергардами, уже отходили на запад, пытаясь оторваться от возможного преследования прежде, чем русские соберут все силы. Гвардеец – участник войны так пишет об отходе неприятеля: «С 13 октября по первые числа ноября гвардия продолжала свое победоносное продвижение на запад. Австрийцы всячески старались нас удержать арьергардными боями, до которых они были большие мастера. Эти небольшие бои сильно затрудняли наше наступление, ибо очень часто приходилось, имея впереди себя лишь небольшие части противника, нередко состоявшие из спешенной кавалерии с приданной ей артиллерией, перестраиваться в боевой порядок, вести правильное наступление и в результате тратить на это много времени. Под прикрытием этих арьергардов австрийские главные силы стремительно отходили на свою новую оборонительную линию, проходящую на высоте Кракова, вблизи самой границы»[81].

Впрочем, намерение германского командования о выходе из сражения так и не было вовремя распознано русской стороной. Ведь как раз в этот момент германцы окончательно признали свое стратегическое поражение в Варшавско-Ивангородской операции и отказались от взятия Варшавы, для чего теперь уже явно не хватало сил. Хотя в тактике, подвижности и маневре неприятель значительно превзошел русских, нанеся им большие потери при меньшей численности войск. Великий князь Николай Николаевич так и не сумел использовать почти двойное общее превосходство в силах вплоть до подхода группы генерала Макензена к Варшаве: на решающих направлениях австро-германцы всегда превосходили русских как в численности, так и в технике. Вот и теперь: Гинденбург опять смог скрыть свои замыслы.

Быстрый отход противника для предприятия новой перегруппировки при только-только обозначившемся наступлении русских не был своевременно раскрыт русской Ставкой. Австро-германцы стали отступать столь же неожиданно для неприятеля, как и ударили несколькими неделями раньше на Ивангород с последующим переносом наступления на варшавское направление. Внезапность отхода стала для русских неожиданной, что могло только озадачить высшие штабы. Смущение от быстроты немецкого отступательного маневра наряду с разрушением местности (с фронта сообщали – «немцы, отступая, уничтожают все: мосты, телефоны, уводят всех лошадей и коров и ни за что не платят. Крестьянская Польша разорена вдребезги, хуже, чем после большого пожара»[82]), не позволили русским своевременно оценить обстановку, организовать правильное преследование и довершить поражение противника.

Отход группы Макензена (с 7 октября) и начало русского контрнаступления (2‐я армия, с которой, по плану генерала Н.В. Рузского, должно было начаться русское наступление) совпали во времени. Немцы прикрыли свой отход кавалерийской завесой: группа генерала Фроммеля из 5‐й (переброшена из Франции) и 8‐й германских кавалерийских дивизий, а также 7‐й австрийской кавалерийской дивизии. В свою очередь, Н.В. Рузский, как и ранее Н.И. Иванов во время отхода австрийцев из Галиции перед началом Варшавско-Ивангородской операции, не смог использовать свою кавалерию для решительного преследования и разведки.

Чтобы оторваться от русского преследования, германцы прибегли к разрушению всей дорожной инфраструктуры, что оставалась за их спиной при отступлении от Вислы. Мосты, железнодорожное полотно, дороги – все подлежало уничтожению, лишь бы вырвать немного времени для новой перегруппировки. Германским командованием были отданы следующие указания о подрывных работах в период отступления от линии Вислы: «а) у железных мостов требовалось разрушить главный пролет, береговые и промежуточные опоры; б) у каменных мостов – разбить замок свода наибольшего радиуса; при малых опорах по возможности взорвать и опоры; в) на станциях требовалось снять остряки стрелок и увезти их с собой; разбить стрелочные подушки и взорвать крестовины. Кроме того, следовало привести в негодность поворотные круги и устройства для управления сигналами и переводами, взорвать водоподъемные станции и водонапорные башни, и сжечь все станционные здания и наличные запасы шпал»[83].

Немцами были разрушены железнодорожные линии Скаржиска – Колюшки, Лович – Лодзь – Серадзь, Лович – Кутно, Скерневицы – Петроков – Ченстохов, Ивангород – Домбров. Во время отхода Гинденбурга от Варшавы и Ивангорода разрушения местности были столь велики, что русские инженерные войска восстановили все уничтоженное добро лишь через десять дней, и тогда русские армии смогли наконец-то развернуться. Русские восстановительные работы проходили с интенсивностью в 15 км в сутки, причем наряду с частями 4‐го железнодорожного батальона работали и организации Варшавско-Венской железной дороги. Общее руководство работами осуществлял помощник начальника Варшавско-Венской железной дороги инженер Франк.