От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

В Симеоновской летописи об этом событии говорится так: «И тако князь Святослав ратью великой в силе тяжце за полдни изыде протв рати татарския, и поткнуши межу собе копьи, и съступишася обои, и бысть сеча зла. Брянци же выдали князя Святослава, коромолници сущее, стяги свои повергоша, а сами побегоша. Князь же Святослав токмо со своим двором долго бився, последи же убьен бысть на полку…» С точки зрения тактики явно «читается» начало боя в виде лобового столкновения конных (скорее всего) копейщиков – татар и дворян, пеший брянский полк оставался в резерве и решил в бой не вступать. Вероятно, брянцы и не собирались всерьез воевать против татар и согласились выйти из города вместе с князем, дабы вывести его из Брянска, где он мог бы «затвориться» (как Олег Святославич в 1096 году в Стародубе, и им пришлось бы выдерживать тяготы осады и смертоубийства во время приступа). Интересно также высокое качество дворянской тяжелой конницы, которая, будучи брошена пехотой, долго билась с более легкой татарской кавалерией. Была ли у Василия своя, русская, дружина, или она не пошла с ним в Орду, а перешла к Святославу и потому в бою сражалась до конца, не ожидая пощады, – неясно, хотя возможно. И еще: в словах московского летописца явно прослеживаются симпатии к Святославу, возможно, потому, что тот еще в 1303 году, находясь в плену у Юрия Даниловича Московского, мог с ним «сойтись» и согласиться на обмен его небольшой отчины – взятого москвичами смоленского Можайска на явно более престижный брянский стол. Не случайным в этой связи представляется и необъяснимое иначе двухмесячное пребывание в Брянске митрополита «Малой Руси» Петра, ехавшего из Москвы в Галич и к тому времени, по определенным причинам, ставшего союзником Москвы и врагом тверского князя Михаила (тогда занимавшего пост великого князя Владимирского), ставленника Орды, находившегося в дружбе со смоленскими князьями. Так что не исключено, что действия Святослава носили не только «антисмоленскую», но и косвенно антитатарскую направленность и были свидетельством появления еще скрытого, пока только княжеско-дворянского, «бунта» против Орды, который в Брянских землях XIV века постепенно нарастал и становился все более явным. Ни народ, ни церковь (в лице Петра в данном случае) на открытое сопротивление еще не решались.

Василий с татарами взял Брянск и стал расправляться со своими «ворогами», а татары стали грабить город, так что митрополиту, чтобы спастись, пришлось «затвориться в церкви». Затем Василий все же устыдился благодаря увещеваниям митрополита «Малой» (Галицкой), а затем и «Великой» (Владимирской) Руси, первого московского святого – Петра – и унял уже насытившихся грабителей. Поскольку Брянск сдался без боя и в дальнейшем также ни разу не был взят врагами, прямых вооруженных столкновений в нем удалось все же избежать. Поэтому, хотя и его детинец, с середины XIII века находившийся на Покровской горе, и его посад на Петровской горе исследовались неоднократно и в разных частях (абсолютно не изучался только находящийся между ними «окольный город»), предметов вооружения здесь было найдено немного, монгольских наконечников стрел – «срезней» – всего один, и тот на северной окраине посада. Впрочем, о событиях 1310 года могут свидетельствовать некоторые заброшенные примерно в это время жилища, следы пожара – на других. Вероятно, это были домовладения сторонников Святослава Глебовича и противников Василия Александровича. Последний не ограничился взятием Брянска, но, пользуясь татарской помощью, попытался присоединить к своим владениям и Карачев, где еще правил потомок Михаила Святого, также Святослав, но Мстиславич, убив последнего. Такие методы решения междукняжеских противоречий хотя и имели место иногда в древнерусской практике, но никогда не поощрялись. Василий открыл «ящик Пандоры». Князей в Карачевском и Брянском княжествах стали убивать не только татары и другие князья, но и сами горожане в ходе такого вида внутренних конфликтов, как «дворцовые перевороты» и народные восстания. Наказал Бог и виновника последовавших «крамол» за его грехи – Василий умирает уже в 1314 году, ненадолго пережив своих соперников. Характерно также по сути равнодушное, по сути неприязненное отношение брянцев к обоим князьям – представителям чуждой им династии.

Это отношение проявилось и в последующих конфликтах внутри Брянска, имевших признаки социально-политических движений или народных восстаний.