От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

В ходе второго этапа этой войны, в 1408 году (в 1407 году было перемирие) часть литовских магнатов, в том числе – князей черниговской ветви, Рюриковичей и Гедиминовичей (шесть человек) во главе со Свидригайло Брянским и брянским епископом, а также бояре «Черниговсъскые и Дебряньскые, и Любутьскые и Рослвъскые» перешли на московские земли, утратив владения в Литве. Во втором этапе войны (1408) в ней не участвовал лучший литовский полководец – Симеон-Лугвений Мстиславский (его снова пригласили в Новгород), зато еще более существенную помощь оказал орден – 1800 латников и Польша (отряд маршалка Збигнева из Бжези). В итоге оба войска не решились вступить в битву друг с другом, и произошло первое двенадцатидневное «стояние на Угре», завершившееся переговорами и миром «по давному». Интересен факт, упомянутый только Тверской, враждебной Москве, летописью. Именно во время этой «странной войны» татары, «иже которые помогалы князю великому», «взяша Бранеск, видя плошество рускых князей». Специалист по этому периоду А. А. Горский считает, что это были союзники Василия, ударившие в тыл литовцам на Угре, дабы передать Брянск московскому союзнику – Свидригайло. По какой-то причине этого не случилось, Брянск вернули литовцам, а уже через два месяца Едигей начал войну с Москвой! Если сообщение тверского летописца – правда, то для этого поворота есть только одно объяснение – Василий не платил Едигею «выход» тринадцать лет, что при ежегодном объеме платежей (7 тысяч рублей) составило 91 тысячу! Едигей раз помог Василию против своего бывшего противника – никакого результата, помог еще… В результате набега Едигею удалось получить контрибуцию с Москвы, захватить которую он не смог, аж… в 3 тысячи рублей, да еще добыча с других русских княжеств. Дальнейшие переговоры для Витовта были облегчены нападением Едигея на русские земли, включая Москву, что заставило Василия пойти на уступки (признать часть приобретений Витовта), а Свидригайло – бежать из Москвы в Орду. Но после подписания Псковского мира в апреле 1409 года этот беспокойный князь был возвращен в Литву (ибо Едигей предложил Витовту союз, который, впрочем, был отвергнут последним). Причина отказа стала ясна чуть позже, когда Витовту удалось посадить на сарайский трон своего подручного, сына Тохтамыша Джелал эд-Дина, участника Грюнвальдского сражения. Но остается главный вопрос: что позволяло Василию Дмитриевичу думать, что его неповиновение Едигею сойдет ему с рук, а помощь последнего в борьбе с Витовтом, в том числе во взятии Брянска, воспринимать как должное?

Ответ, возможно, кроется в событиях конца 1399 года и в их объяснении некоторыми современными татарскими исследователями. В то время, когда хан Темир-Кутлук и эмир Едигей стояли на Ворскле, некий татарский царевич Ейтяк с бывшим суздальско-нижегородским князем Семеном взяли обманом и две недели грабили Нижний Новгород. Василий Дмитриевич, как правопреемник этих князей волею еще Тохтамыша, послал туда большое войско во главе с братом Юрием Звенигородским. Преследуя бежавших противников, Юрий взял четыре «булгарских города», включая сам Булгар и Казань, «в три месяца повоевали всю землю и возвратились домой с большой добычей». Но далее опять непонятно: вернувшийся с Ворсклы победоносный эмир Едигей не предпринял никаких ответных санкций, как будто Булгария не его земля. Но, в общем, так оно и было: Едигей был изначально ханом мангытов (будущих ногаев), узурпировавшим с помощью Тимура власть в Золотой Орде, ханом которой не был, а правил, как до него Мамай, через «марионеток» типа Темир-Кутлука. Булгария, впрочем, лишь периодически входила в состав Золотой Орды, в свое время ханы так же периодически поручали суздальско-нижегородским князьям, чьи владения с ней граничили, приводить ее к покорности Орде. Обязанности этих князей теперь «по наследству» перешли к москвичам. Остальное понятно, кроме участия в походе на владения Василия, на тот момент исполнителя воли Едигея, какого-то татарского «царевича».