От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в.

Вооружение татар XIV–XV веков было подробно описано в предыдущей главе, что касается пехоты, то ее вооружение четко делилось на профессиональное (такое при Грюнвальде было только у чехов и части литовцев и русских) – ранние алебарды, глефы, боевые цепы и молоты, моргенштерны (рис. 43) и специализированные боевые топоры-чеканы (так называемые гуситские) и ополченческое (у большинства русских, в том числе брянских полков) – тяжелые универсальные, в том числе и боевые, топоры (рис. 42), рогатины, палицы-булавы. И русская, и чешская пехота имела также либо луки, либо арбалеты и, возможно, огнестрельные «ручницы». Преобладали щиты – павезы либо старые, но испытанные миндалевидные. Шлемы – у чехов – пехотные «капелины» либо «шапели», у русских – те же старые сферо- или цилиндро-конические и новые – «шатровые», что и в кавалерии. Об остальных частях доспеха, да и мечах – для пехоты говорить сложно – это зависело от достатка воинов.

Особым типом наступательного вооружения, восходящего, возможно, к чешским или шведским прототипам через Польшу (где оно не прижилось из-за господства рыцарства), стали тяжелые пехотные топоры для рубки или прокола рыцарских лат (рис. 42).

Их нет в Московском княжестве, мало в Польше и Литве, но много в XV–XVI веках в русских землях Великого княжества Литовского и Русского (в том числе и на территории современной Брянщины). Они тяжелы, что необходимо для рубки пластинчатых лат, и имеют заострение в верхней части, что позволяет ударять в сочленения лат или их пробивать и «поддевать», сдирая. Естественно, их нельзя применять против несущейся конницы, но в пешем бою, когда рыцари «застряли» в русской пехоте (рис. 59), оружие идеальное. Наибольшее количество из регионов России их найдено в Брянской области.

Ход битвы. Несмотря на желание именно немцев, стоявших на солнцепеке, быстрее завершить противостояние, невыгодное для них, сражение начала легкая литовская и татарская конница правого фланга союзников. Это была разведка боем, так как надо было вскрыть расположение «волчьих ям», и далее легкая кавалерия или обходила их, или перескакивала. Бомбарды крестоносцев успели дать один неприцельный залп, и их прислуга была вырублена саблями и топорами (рис. 41) татарских и литовско-русских конников. Немецкие арбалетчики, стоявшие за артиллерией, не успели даже дать залпа, как были смяты собственными рыцарями, с нетерпением ждавшими момента боя. Рыцари в тяжелом вооружении, тем более скакавшие вниз по склону, без труда смяли литовско-татарскую конницу, устремившуюся в 20-километровое бегство. Витовт бросился за ними, уговаривая вернуться на поле боя. Рыцари, что логично, преследовать отступавших не стали, а ударили на обнажившийся правый фланг русской пехоты Симеона-Лугвения. Три смоленских полка (собственно Смоленский, Оршанский и Мстиславский, в котором были и брянцы) были уничтожены полностью, но не отступили.

Рыцарский клин (это уже было на Чудском озере) застрял в массе пехоты, у которой было оружие для такого рода боя, и бой распался на беспорядочные поединки. Была возможность и брянцам апробировать свое новое оружие – бронебойные топоры.

Польские рыцари пока в бой не вступали – якобы набожный Владислав-Ягайло еще не закончил молитвы. В итоге здесь первыми, вниз с холма, ударили немецкие рыцари. Им удалось вклиниться между поляками и русскими, где стояли две-три хоругви чешской наемной пехоты (в составе которой был и будущий вождь гуситов Ян Жижка). Но Ягайло лично пристыдил чехов, и те выровняли ряды.

А вот затем настала очередь польских рыцарских хоругвей! Удар был такой, что немцы не выдержали и сразу стали пятиться. Не помогло и введение в бой шестнадцати хоругвей резерва, в том числе иностранных.

Бой и здесь перерос в беспорядочные поединки, в него вступили медленно наступавшие русские полки и чешские наемники (рис. 44). Витовт уговорил свою легкую конницу и татар вернуться на поле боя. И они ударили в незащищенный левый фланг и тыл немцев. Вот здесь и пригодились татарские арканы и кистени на длинном ремне, спешивавшие рыцарей, и литовские широкие палаши и дубинки, и иное «антирыцарское» оружие (рис. 42, 43, 44). Погибло (по максимальным, явно преувеличенным, данным) 40 тысяч немцев, 10 тысяч было взято в плен, несколько (4 тысячи) бежало в Мальборк – столицу ордена. Несмотря на уговоры Ягайло и Лугвения, Витовт промедлил с отправкой в преследование конницы Джелал эд-Дина, в тогда еще беззащитный Мальборк. А через два дня было поздно – 4 тысячи рыцарей, оруженосцев и кнехтов заняли свое место на стенах орденской столицы. Великий магистр Тевтонского и Ливонского орденов Конрад фон Юнгинген погиб в бою, а орден никогда больше не переходил в наступление на Польшу и Литву.

3. После Грюнвальда: на периферии великих событий. Брянский край и гражданские войны в Литовском и Московском государствах в XV веке