От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

В нынешнем Четверном союзе, продолжал Обресков, общая цель заключалась в сохранении на французском троне законной династии, в случае необходимости – посредством принудительных мер или войны. Но несмотря на общую цель, члены союза имели разные причины быть заинтересованными в его успехе. Англия, естественный соперник и противник Франции, стремилась ослабить ее мощь, вызывая революционные волнения и беспорядки на французской территории и вооружая против Франции все европейские государства. Таким образом, жизненно важный принцип Четверного союза, сохранение династии Бурбонов на французском троне, противоречил британским интересам. В мирной Франции наблюдался бы неуклонный подъем могущества и процветания, что означало, что Британия никогда бы не приняла активное и искреннее участие в усилиях по умиротворению Франции. На ведение континентальной войны Британия также не располагала ресурсами. Поскольку общественное мнение и избирательная политика играли ключевую роль в принятии решений о налогообложении и других публичных действиях, британское правительство не могло вести непопулярную войну. В то же время отказ Британии участвовать в войне нарушил бы дух и букву Четверного союза. Другими словами, в случае союзнической военной интервенции во Францию ситуация как внутри Великобритании, так и в отношении других государств вынудила бы правительство оставаться в стороне в качестве доброхотного наблюдателя.

Историки усмотрят в оценке Обрескова память о военном опыте России в 1812 году, когда земли и народы империи выдержали натиск многонациональной Великой армии Наполеона. Дипломатические агенты императора Александра имели веские основания опасаться, что бремя европейской войны непропорционально ляжет на русские войска. Неспособность Австрии вести войну также беспокоила Обрескова. Австрия, будучи еще одним соперником Франции, также извлекла бы выгоду из потрясений в королевстве Бурбонов. Кроме того, поскольку политическое могущество Австрии достигло высшей степени, своего апогея, и Австрия исчерпала всю совокупность средств, дарованных ей Провидением, финансовые ограничения, особенно недовольства, подпитываемые повышением налогов, препятствовали бы ее искреннему участию в вооруженном вмешательстве. Для Австрии только мир мог обеспечить стабильность. Таким образом, интересы одной из договаривающихся сторон вновь противоречили интересам Четверного союза, который по-прежнему нес ответственность за обеспечение спокойствия во Франции. Без серьезного участия Австрии и Великобритании Четверной союз был обречен на провал. Как союз принципов, а не интересов, он был иллюзорным. Как союз, враждебный стране, которая абсолютно никому не угрожала, он был несправедливым. Франция вернулась к правам и естественному статусу великой державы, и французское правительство выполнило все договорные обязательства. Будучи уверенными, что будущие обязательства также будут выполнены, союзники официально отказались от любого принудительного наблюдения за взаимоотношениями внутри страны и действиями правительства. Другими словами, Четверной союз достиг своей законной цели – гарантировать выполнение французским правительством взятых на себя правовых обязательств. На фоне этого успеха союз отныне опирался на абстрактные принципы, а не на позитивные интересы.

Из всех союзников, продолжал Обресков, только Россия была больше всего заинтересована в том, чтобы полностью сохранить в силе Четверной союз плюс Франция (иногда называемый Великим союзом). Россия была слишком сильна, чтобы нуждаться в ослаблении других государств или желать его. Лояльность была высшим и основополагающим принципом внешней политики императора Александра, являющимся для нее святым. Лояльность требовала пунктуального исполнения принятых обязательств, особенно в отношении casus foederis et belli. Но могла ли Россия достичь цели союза собственными силами? В случае обращения к Четверному союзу отступничество Австрии и Великобритании вызвало бы политический раскол в то время, когда союз и братство глав наций были бы наиболее желанными и необходимыми. Обресков, как и другие российские дипломаты с 1815 года, чувствовал политическую изоляцию своей страны. Он принимал это как нормальную позицию империи, но он не хотел отчуждения в отношениях с Францией, для которой обращение к Четверному союзу явилось бы безусловно враждебным актом. Кроме того, несмотря на передачу Австрии – уже фактически неоспоримой владычице всей Италии – диктатуры над Германией, Пруссия оставалась независимой, хотя и не могла играть активную роль. Таким образом, единственным действительно полезным союзником России была Франция, которая в случае отчуждения могла бы вступить в союз с Австрией.