От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Российское правительство полагало, что государства, составлявшие ядро Всеобщего союза (предположительно, пять великих держав), договорились бороться с революцией, заключив акты 1814, 1815 и 1818 годов. Если бы они отказались выполнять это обязательство, союз потерпел бы неудачу, а государства Европы должны были бы смириться с революционным деспотизмом. Таким образом, исходя из приверженности договорным обязательствам, представители трех союзных дворов решили, собравшись вместе, согласовать общую политику. Они сделали это, несмотря на неуверенность в отношении единодушия союзников и результатов охранительных мер. Россия ранее призывала выступить единым фронтом в ответ на революцию в Испании, особенно после того, как король Фердинанд VII принял конституцию 1812 года, но союзническое бездействие позволило революционной заразе распространиться на Неаполь. Учитывая, что современники судили о правительствах только на основании осязаемых фактов (faits), отсутствие реакции союзников способствовало как падению престижа правительств, так и уменьшению их желания бороться с заговорщиками, стремящимися разделять и властвовать (divide et impera). В записке Министерства иностранных дел мятеж признавался средством всеобщего соблазна, но объяснялось это скорее неудачами союзников, чем привлекательностью радикальных идей. Другими словами, благонамеренных людей следовало оградить от зловредного влияния революционеров, которые пытались убедить народы в том, что абсолютная власть (le pouvoir absolu) сплачивалась против прав наций (les droits des nations). Важно было показать, что наказание за мятеж не лишало народы их прав. Не менее важно и то, что союзники должны были продемонстрировать единство, чтобы враги союзных государств не смогли представить конгресс в Троппау как сепаратное совещание трех дворов, или Тройственный союз, противостоящий политике, проводимой конституционными государствами, – Великобританией, Францией, Нидерландами, Южной Германией, Италией, Испанией, обеими Америками.

В своих внешнеполитических заявлениях Александр I неоднократно призывал к единству союзников. Несмотря на различные условия в Австрии, Великобритании, Франции, Пруссии и России, державы должны были достичь соглашения по всем пунктам при любых обстоятельствах. Это перевело бы союз из области абстрактных идей в реальность сильных и оздоровительных шагов. С точки зрения правительства Александра, только Россия последовательно действовала в соответствии с договорными обязательствами. Хотя Австрия попыталась оправдать вторжение в Неаполь ссылкой на сепаратный договор, заключенный с королем Обеих Сицилий 12 июня 1815 года, этот подход не обладал достаточной силой, чтобы примирить народы Италии с государствами-участниками. В попытке принудить Неаполь вновь соответствовать законам общества, по мнению российских чиновников, Австрия должна была действовать как европейская держава, а не как независимое государство. Кроме того, Франция, которая по-прежнему полагалась на поддержку союза для восстановления своего законного правительства, не присоединилась к общему делу. На тот момент союзники должны были обеспечить выполнение Францией своих договорных обязательств. Из-за внутренних бед Британия также не могла считаться активным членом европейского союза. Несмотря на могущество и богатство Британской империи, три союзника могли только надеяться, что Британия избежит возникновения симпатизантов революции на двух полуостровах. Наконец, Министерство иностранных дел России описывало Пруссию как подчиненную или низшую великую державу, которой не хватало политической зрелости, чтобы основательно обдумать насущные вопросы современности. Занятая своими внутренними делами, связанная с федеральными государствами Германии новой системой и с Австрией новыми отношениями, Пруссия оставалась верной духу Всеобщего союза и поэтому должна была принять решения, предложенные Австрией и Россией. Описывая конкретные обстоятельства каждой страны, российское правительство пыталось донести простую мысль: союзники должны были сделать больше, если они хотели сохранить мир во всем мире.