От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

При оценке решений Троппауского конгресса критический вывод российского правительства заключался в том, что акты 7 (19) ноября 1820 года (Предварительный протокол и Дополнение к нему) были недостаточны для достижения целей союзников. Примирительная политика по отношению к Королевству Обеих Сицилий не была бы успешной без участия Британии и Франции. Император Александр продолжал оказывать давление на эти страны, чтобы они присоединились к трем монархам в Лайбахе, где те планировали завершить переговоры о Неаполе в сотрудничестве с королем Обеих Сицилий и представителями других итальянских государств. Если единый европейский союз смог бы восстановить господство справедливости и закона, сделав неаполитанского короля законным посредником между его подданными и странами, которым угрожал враждебный пример революции, нравственная сила могла бы победить мятеж, и мир был бы укреплен. С Испании могла быть снята необходимость подавления восстания, и благодаря утверждению европейской системы каждое государство имело бы возможность спокойно работать над улучшением своего внутреннего устройства. Сам акт подписания Предварительного протокола и договоренности о повторном созыве в другом месте оставлял открытой возможность новых начинаний при полном британском, французском и неаполитанском сотрудничестве. Как эту дилемму описали российские дипломаты, военное вмешательство, особенно после продолжавшейся с 1815 года мирной передышки, продемонстрировало бы лишь то, что мир зависел от принуждения. Это не решило бы более широкой проблемы революции в Европе. В конечном итоге ответы из Парижа, Лондона и Неаполя решат вопрос о моральных и военных средствах; однако российское правительство продолжало настаивать на том, чтобы стороны, подписавшие Протокол, приложили все усилия, чтобы положиться на убеждение. Посредством согласованных действий три монарших двора должны были показать, что они решили бороться с народами Королевства Обеих Сицилий во имя мира и счастья в Европе.

Как пояснялось в записке Министерства иностранных дел России от 19 ноября (1 декабря), союзники не рассматривали кризис в Неаполе как изолированное событие. Если предположить, что военное вмешательство оказалось бы неизбежным, что они могли бы сделать, чтобы спасти Европу от новых бедствий? Российские чиновники видели ответ в дальнейшем развитии принципов, определенных в Предварительном протоколе, – этот подход возвращал дипломатические переговоры на тот этап, на котором они были весной и летом 1820 года, до конгресса в Троппау. Неудивительно, что точка зрения императора Александра продолжала развиваться по мере развития событий на местах. В Аахене российские дипломаты настаивали на заключении договора о коллективных гарантиях, выходящего за рамки исключительности и узких обязательств Четверного союза, что потребовало бы взаимной защиты территориальных границ и политических договоренностей, определенных в Венских и Парижских соглашениях. До конгресса в Троппау русский монарх также выступал за коллективное заявление принципов в ответ на революции в Испании, Королевстве Обеих Сицилий и Португалии. Но в декабре 1820 года Александр избрал более осторожный подход к новым договорным обязательствам. Записка российского правительства от 5 (17) декабря 1820 года, одобренная монархом и адресованная правительствам Австрии и Пруссии, содержала отклонение недавнего предложения Австрии об общей гарантии[247].