От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Согласно записке Министерства иностранных дел России, правительства Австрии, Пруссии и России договорились о том, что договор о гарантиях, призванный поддержать законный порядок внутри европейских государств, мог рассматриваться в двух различных аспектах: либо как новая система (combinaison), основанная на принципах международного права, которые не были специально закреплены в существующих договорах, либо как развитие принципов международного права, установленных Заключительным актом Венского конгресса и всеми актами и договорами, с ним связанными. В последнем случае он представлял бы собой следствие обязательств, которые приняли на себя европейские державы. Но в любом случае остались бы важные вопросы. Каким образом договор будет применяться к государствам, которые к нему не присоединятся? Будут ли договаривающиеся державы обладать правом вмешательства для поддержания законного порядка в государствах, которые не подпишут договор? Или же союзники могли предполагать, что все государства, составляющие Всеобщий союз, присоединятся к договору о гарантиях? Если нет, то в каких отношениях окажутся государства, не являющиеся сторонами договора, с другими государствами? Как эти договоренности повлияют на Всеобщий союз и как меры, принятые для предотвращения революции, повлияют на государства, не являющиеся сторонами договора? Вмешательство союзников в государство, не присоединившееся к договору о гарантиях, не могло быть средством морального воздействия, поскольку такое вмешательство неизбежно потребовало бы применения военной силы. Другими словами, вопрос о вмешательстве не мог быть решен без рассмотрения более широких вопросов о Четверном и Всеобщем союзах.

В конце Наполеоновских войн все государства Европы заняли схожую позицию касательно того, что все зависели от коллективной гарантии их территориального урегулирования. Соответственно, все они присоединились к договорам и конвенциям 1815 и 1818 годов. Но в 1820 году императив безопасности 1814–1815 годов больше не существовал. Правительство России сомневалось, что такие страны, как Великобритания, Франция, Нидерланды и некоторые германские государства, где дипломатические соглашения должны быть оправданы перед национальным представительным органом, подпишут новый договор о гарантиях. Без всеобщего признания договор вызвал бы беспокойство, недоверие и разобщенность в государствах, не являющихся его участниками, которые рассматривали бы его как создание нового союза, независимого от существующих соглашений. Поэтому нынешняя система Всеобщего союза и солидарности оказалась бы подорванной в корне. Действительно ли был необходим новый договор, как того требовала записка Министерства иностранных дел России, чтобы гарантировать законный порядок во внутренних установлениях государств, включая легитимную власть монархов и зависимых от нее институтов? Если это так, то нужен ли был новый договор, чтобы обеспечить нерушимость территориальных границ? Разве существовавшие соглашения не гарантировали как внутреннюю, так и внешнюю безопасность? Правительство России утверждало, что договоры 1815 и 1818 годов уже предусматривали предложенные гарантии, по крайней мере имплицитно. Договоры не требовали от правительств признания при реформировании их внутренних установлений; однако, согласно подразумеваемому соглашению (convention virtuelle), коренные изменения действительно требовали согласия союзников. Именно поэтому новые правительства Испании, Королевства Обеих Сицилий и Португалии стремились узаконить свои революции в глазах Европы. Если бы существовавшие договоры не предоставляли союзникам права на интервенцию, то они не могли бы выразить неодобрение Испанской революции или принять решение воздействовать на Неаполь. Именно потому, что существовавшие договоры содержали гарантию законного порядка во внутренних установлениях, заключение нового договора сделало бы уже принятые решения незаконными.