От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Появление укрепленного поселения на Старокиевской горе маркируется также сооружением укреплений, и в первую очередь древнейшего оборонительного рва. Он исследовался на различных участках трассы в 1908[121], 1936[122], 1939[123], 1965

[124], 1969[125], 2008[126] гг. Относительно конструкции этого вала существуют довольно противоречивые мнения. Так, В.К. Козюба на основе неопубликованных материалов раскопок Д.В. Милеева предложил реконструировать оборонительное сооружение как дерево-земляную стену, в основании которой находилась перекладная конструкция из положенных в горизонтальной плоскости перпендикулярно друг другу дубовых бревен. В.К. Козюба отмечает, что такой способ сооружения укреплений «встречается в насыпях валов на территории Древней Руси с конца X в.», указывая при этом на конструкцию Змиевых валов[127]

. Такой способ сооружения вальных конструкций действительно отмечается исследователями у западных славян. Ю.Ю. Моргунов относит такой тип сооружений к крюковым и указывает, что на Руси они встречаются в конструкциях валов с XI в. и единичны, а вот при сооружении Змиевых валов использовались достаточно часто[128].

Сам В.К. Козюба склонен датировать конструкцию достаточно поздним временем — концом X в., указывая на то, что аналогичные конструкции встречаются у лужичан в VIII в. и на территории Польши столетием позже.

Подобный подход попытался оспорить А.В. Комар, предложив иной вариант реконструкции, связанный с тем, что большие промежутки между вертикальными кольями свидетельствуют о наличии в основе конструкции плетеных клетей, укрепленных глиной[129]. На основании этого историк полагает, что укрепления были возведены населением волынцевского периода и были разрушены до середины IX в.

Однако изучение рва в 2007–2011 гг. склонило исследователя принять точку зрения В.К. Козюбы, что и нашло отражение в новейшей коллективной монографии. На основании материалов новейших исследований А.В. Комар выделяет три этапа функционирования рва: он возникает в конце IX — начале X в., к середине X в. укрепление оказывается заброшенным, потом следует восстановление укреплений, связываемое с деятельностью княгини Ольги, и третий этап связан с заключительной реконструкцией, проведенной, предположительно, после печенежской осады 968 г.[130] Ров вместе с остальными укреплениями прекратил свое существование с момента строительства Десятинной церкви, когда он был засыпан и снивелирозан.

Таким образом, изучение рва городища на сегодняшний день полностью опровергает утверждения о его существовании ранее IX в.

Конструктивные особенности вала с использованием деревянных клетей, прослеженные раскопками, имеют определенные аналогии с укреплениями городища Коровель близ села Шестовицы[131]. Это говорит, на мой взгляд, об отражении общих социальных и культурных процессов, происходивших в Среднем Поднепровье в IX–X вв.

Отсутствие в IX–X вв. застройки на Старокиевской горе, по меткому выражению А.В. Комара, «ставит в равное положение Старокиевское городище и Замковую гору»[132]

. Таким образом, на этих высотах со второй половины IX в. существуют укрепленные поселения, но без массовой жилой застройки. В то же самое время уже с конца IX в. на Подоле, близ днепровской гавани возникает поселение с регулярной поусадебной планировкой. Нижняя хронологическая граница подольского поселения на сегодняшний день маркируется срубов на Житием рынке, дендродата которого — 887 г.[133] Таким образом, археологические разыскания подтвердили предположения, выдвинутые в свое время еще В.А. Богусевичем, считавшим Подол ядром древнейшего Киева, а укрепленные поселения на Старокиевской горе — вторичными по отношению к нему. А.В. Комар убедительно полагает, что возникновение поселения на Подоле может быть отождествлено с деятельностью князя Олега, отраженной в летописи[134].

И только с этого времени (то есть с рубежа IX–X вв.) можно говорить о том, что киевское поселение приобретает определенный статус. До этой поры рассуждать о древнейшем Киеве как центре Полянского объединения нет никаких оснований. ПВЛ, описывая сюжет с Аскольдом и Диром, сообщает: «Аколъдо же и Диръ остаста въ градѣ семь. И многи Варяги скуписта и начаста владѣт Польскою землею»[135]. При этом сама конструкция фраз и логика повествования не дают никаких оснований рассуждать о Киеве VIII–IX вв. как политическом центре «Полянского» вождества. По словам автора ПВЛ, Аскольд и Дир «поидоста по Днѣпру и идуче мимо и оузрѣста на горѣ градок». Из этой зарисовки следует, что в середине IX в. Киев представлял собой небольшое укрепленное поселение («градок»), явно не соответствовавшее статусу административно-политического центра.