От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Позволю от себя внести некоторые корректировки в картину, сюжет которой вырисовывается в ходе дискуссии. Древнейшая хронология Подола, на которую ссылаются исследователи, выглядит следующим образом. Последняя четверть IX в. представлена находкой сруба на Житием рынке в 1973 г. (сруб № 21); постройка прослежена на уровне одного венца, его дендродата дает 887 г. Но это единичная находка такого времени, о незначительной хозяйственной жизни в это время говорит и очень слабое заполнение постройки находками — обнаружено незначительное количество фрагментов керамики[237].

Зато следующий хронологический горизонт разительно отличается — раскопки выявили целую группу жилищно-хозяйственных комплексов: сруб № 7 (Контрактовая площадь) — 913 г.; сруб № 20 (Житний рынок) — 918; сруб № 2 и 3 (ул. Нижний Вал) — 921 и 904 гг.; комплекс построек (ул. Верхний Вал): сруб № 1 — 900 г.; сруб № 1а — 901 г.; сруб № 3 — 903 г.; сруб № 4 — 901 г.

Напрашивается однозначный вывод: на рубеже IX–X вв. и в самом начале X в. начинается активное хозяйственное освоение Подола. Дендродаты указанных построек вполне соотносятся с обнаруженным в этих постройкам инвентарем. К указанному времени относятся и первые клады восточных монет; во всяком случае, два клада из числа самых первых на текущий момент датируются в пределах 905–907 гг.[238] Не менее важным изменением представляется и возведение укреплений городища на Старокиевской горе, прикрывавшего подступы к поселению на Подоле. Эти укрепления, как уже отмечалось выше, возводятся в первой четверти X в.; исследователи указывают сходные черты в конструкции этих укреплений с фортификацией Рюрикова городища

[239].

Четким маркером пребывания скандинавской знати в Киеве в это время является появление курганного могильника с элитарными камерными погребениями; эти погребения включают в себя оружие, престижный импорт и скандинавский инвентарь[240]. Указанные археологические маркеры, отмечающие появление скандинавов второй волны колони зации в Киеве, подтверждает и византийский нарратив, отмеченный А.С. Щавелевым[241]. В целях конкретизации по следующих положений позволю себе более подробно остановиться на указанном нарративе.

Его основное содержание связано либо с упоминаниями народа Рох, либо с участием представителей данного народа в войнах Византии с арабами на стороне василевса. Одним из наиболее ранних свидетельств является информация, относящаяся к событиям 904 г. — разорению Фессалоник эскадрой арабского адмирала Льва Триполита[242]

. Это событие подробно освещено в Хронике Симеона, Магистра и Логофета[243]. В одной из редакций семейства этой хроники, известной как Хроника Псевдо-Симеона[244], сохранилась схолия, упоминающая народ Рως, именуемый оι Δρομιται[245].

Анализируя это упоминание, ряд исследователей находит возможным говорить об отряде росов в составе византийской флотилии, посланной императором Львом VI против Триполита[246]. Косвенным подтверждением данного факта может являться упоминание народа Рок; в «Тактике» Льва VI Мудрого (раздел XIX «Naυμαχικα» — «О морских сражениях»)[247].

К концу первого десятилетия X в. участие росов в военных кампаниях империи становится очевидным. Трактат «О церемониях» Константина Багрянородного приводит роспись участников похода патрикия Имерия на Крит[248]. Среди участников похода называется отряд народа Рейс; численностью 700 человек[249]

. Успешное участие росов в арабо-византийских конфликтах[250] привело в итоге к заключению полномасштабного русско-византийского договора 911 г. Невзирая на все спорные моменты с хронологией как Начального свода, так и ПВЛ, аутентичность договора, включенного в летопись, не вызывает сомнений у специалистов[251].

Договор, закрепивший исключительные преимущества русских купцов в Константинополе и гарантии их имущественной и личной безопасности, а также, помимо всего прочего, подтвердивший выплату империей значительной контрибуции, является документальным свидетельством возросшего влияния росов, обосновавшихся в Среднем Поднепровье. Что же они собой представляли в то время?

Начальное летописание весьма скупо описывает эпоху первой половины X в. Так как ранняя часть Начального свода в плане хронологии представляет попытку сводчиков конца XI — начала XII в. заполнить фактологический вакуум между несколькими опорными датами (каковыми являются даты русско-византийских договоров), то особую ценность для понимания событий, происходящих в первой половине X в. в Восточной Европе, по справедливому мнению А.В. Назаренко, приобретают зарубежные источники.