От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Ряд 1054 г. не только перераспределил владения между сыновьями Ярослава, создав в будущем прецедент наследственного права, но и обозначил пути дальнейшей дифференциации Ярославова потомства. Но всем ли Ярославичам удалось оказаться родоначальниками собственных династий?

Для ответа на этот вопрос предлагаю вновь обратиться к источникам. На основании текста ряда 1054 г. можно представить, как распределены княжеские владения: «се же поручаю в собе мѣсто столъ старѣйшему сну моему и брату вашему Изяславу Кыевъ… а Стославу даю Черниговъ Всеволоду Переяславль [а Игорю Володимерь] а Вячеславу Смолинескъ»[565]. Вопросы у исследователей продолжает вызывать только фраза «а Игорю Володимеръ», хотя в целом ее достоверность не вызывает сомнений[566].

Младшие Ярославичи довольно быстро сошли с исторической сцены[567], оставив после себя немногочисленное потомство. По смерти единственного сына Вячеслава Бориса эта ветвь Ярославичей пресеклась[568]. Потомство Игоря Ярославича сосредоточилось в Юго-Западной Руси[569]. Упоминания о потомках Давыда Игоревича можно встретить на страницах летописи в середине — второй половине XII в., но они не играли серьезной роли в тогдашней политической жизни[570].

Подводя итоги предварительным наблюдениям за генеалогией младших Ярославичей, можно прийти к следующему выводу. Ни Вячеслав, ни Игорь Ярославичи не смогли ни создать собственных династий, ни закрепить за ними какие-либо значимые территории. Этого как раз нельзя сказать о старших Ярославичах, под властью которых оказалась вся Русская земля.

Старейший из Ярославичей, Изяслав, оставил после себя трех сыновей, Святослав — семерых, Всеволод — Двух. С учетом потомства Владимира Ярославича (точнее — Ростислава Владимировича, умершего на тмутараканском княжении) на политической арене Руси второй половины XI в. действовало свыше дюжины князей из разных поколений. С полной уверенностью можно говорить об оформлении клановых групп Изяславичей, Святославичей, Всеволодовичей и Ростиславичей.

Это означало серьезное изменение ситуации в Русской земле в целом. Наметившаяся еще с 1020–1030 гг. тенденция к усилению автономии периферийных центров Русской земли получила дополнительный импульс к развитию. Обретя на своих столах суверенных князей, а не киевских посадников, Чернигов и Переяславль сделали первый серьезный шаг к превращению в самостоятельные политии[571].

Однако возвышение периферийных центров Русской земли вызывало противодействие со стороны Киева, который стремился удержать в своих руках контроль над всей Южной Русью. Являясь сакральной столицей Русской земли, Киев, как мог, сопротивлялся расчленению единой территории политии; хотя на деле в середине XI в. Русская земля была уже мультиполитийной структурой (организацией города-государства, основанной на доминировании старейшего города над младшими).

На исторических, политических и географических просторах Среднего Поднепровья происходит смыкание разнонаправленных интересов. С одной стороны — политика киевской общины, направленной на сохранение территориальной целостности земли, с другой — интересы боровшихся за сохранение сеньората Ярославичей (прежде всего Всеволода).

На мой взгляд, сам триумвират Ярославичей, просуществовавший до 1068 г., в известной мере был компромиссом между принципами сеньората, с одной стороны, и стремлением Чернигова и Переяславля добиться равного статуса с Киевом — с другой. Предположение о том, что триумвират Ярославичей является прямым результатом ряда 1054 г., представляется мне весьма спорным. С формально-юридической точки зрения власть, базирующаяся на принципах старейшинства-принципата, противоречит принципам коллективного соправительства.

В литературе сложилось устойчивое мнение о том, что после смерти Ярослава власть сосредотачивается в руках трех старших братьев. Указанная точка зрения была в наиболее завершенном виде сформулирована на страницах работ М.С. Грушевского и А.Е. Преснякова[572]. Из советских историков к этой позиции присоединился Б.Д. Греков, ему активно возражал С.В. Бахрушин[573].

Их дискуссия положила начало длительному размежеванию в советской исторической науке по вопросу триумвирата Ярославичей — от безоговорочного признания[574] до однозначного отрицания[575]. Однако, анализируя обстоятельства возникновения и историческую судьбу триумвирата, ряд исследователей рассматривал и продолжает рассматривать его как нечто большее, чем результат междукняжеских отношений. Еще А.Н. Насонов справедливо указал, что триумвират Ярославичей явился отражением территориальной структуры Русской земли середины XI в.; деятельность трех старших Ярославичей ученый трактовал как попытку сохранить политическую целостность Русской земли[576].