От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Эту идею поддержал и развил Я.Н. Щапов, проследивший эволюцию уличанской структуры в Новгороде в XIII–XIV вв.: «улицы» несли городские повинности по поддержанию в порядке мостовых, на средства «уличан» ставились церкви, представители «улиц» участвовали в переговорах с великим князем. Но особенно важным для нас представляется другой вывод ученого: «…в XI в. начальная организация новгородских улиц не отличалась значительно от существовавшей в других городах». Отсюда проистекает и главная мысль о том, что «…протоструктура уличанской организации не была новгородской особенностью, но имела более широкое распространение в древнерусских городах XI–XII вв.»[585].

О тесной связи уличанской структуры с организацией городских концов писал и Л.А. Фадеев, считавший, что концы складывались из низовых общинно-соседских организаций, в которые трансформировались первоначальные патронимии[586]. М.Г. Рабинович развил указанную мысль дальше, обратив внимание на связь кончанского устройства с сельской общиной, и предположил, что «кончанское устройство было, по-видимому, древнейшим городским устройством на Руси»[587].

Изучение материала и необходимые историографические предпосылки позволили А.Ю. Дворниченко со всей определенностью поставить вопрос о соотношении понятий «конец» и «городская община». По мнению исследователя, сформировавшаяся на обломках родоплеменной структуры городская община «имела кончанско-сотенную структуру. Самым низшим звеном этой структуры являлась уличанская община»[588]. Опираясь на сумму изложенных мнений, попытаюсь выделить следы кончанской организации в Киеве домонгольского времени.

Исследователями, изучавшими кончанскую структуру, был отмечен весьма любопытный факт. «Сведения письменных источников, — отмечал М.Г. Рабинович, — позволяют предположить, что местами собраний и вообще центрами кончанских сотенных и улицких организаций зачастую являлись патрональные церкви…» В качестве аргумента в пользу своего предположения ученый сослался на тот факт, что «…новгородские концы, кроме широко известных в литературе названий, имели и другие (правда, менее употребительные) названия по патрональным церквам, что зафиксировано в печатях концов»[589].

Данный вывод целиком и полностью подтверждается на материалах средневековой Ладоги. По данным писцовых книг, город в самом начале XVI в. делился на пять концов. При этом городские районы были названы по имени близлежащих храмов и монастырей. Это позволило А.Н. Кирпичникову заключить, что «концы соотносились с определенными приходскими церквами. Иными словами, конец был тождествен приходу — и то и другое образовывали вместе самоуправляющуюся административно-территориальную единицу города»[590].

Все вышеприведенные наблюдения относятся к эпохе Средневековья. Имело ли место нечто подобное в городах древнерусского времени, в частности в Киеве? Для ответа на подобный вопрос необходимо вновь обратиться к планировке «города Ярослава». Осями главных улиц город делился на четыре части. Любопытно, что число храмов, расположенных на главной площади, также равняется четырем (включая Святую Софию). Речь идет о храмах Святого Георгия, Святой Ирины и безымянного храма на территории Митрополичьей усадьбы[591].

Все исследованные сооружения представляют собой постройки примерно одинаковых размеров, по особенностям строительной техники датируются XI в., что подтверждает свидетельство ПВЛ о единовременном возведении всего храмового комплекса. Любопытное известие относительно строительства одного из них — Георгиевского храма — содержится в рукописном Прологе XIV в. из собрания М.П. Погодина. Под 26 ноября читается: «В тот же день священие Церкви святаго Георгия въ Киеве пред враты св. София. Блаженный и приснопамятный все Рускыя земля князь Ярославъ, нареченный в святем крещеньи Георгий, сынъ Владимеръ крестившего землю Рускую, брать же святою мученику Бориса и Глеба; се восхоте създати в свое имя святого Георгия, да еже восхоте и створи; и яко начата здати ю, и не бе многа делатель у нея; и се видевъ князь, призва тиуна: почто не много у церкве страждущихъ. Тиунъ же рече: понеже дело властельское, боятся людье трудъ подъимше найма лишены будуть. И рече князь: да аще тако есть, то азь сице створю. И повеле куны возити на телегахь в комары Златыхъ врать, и возвестиша на торгу людемь да возмут кождо по ногате в день. И бысть множство делающих. И тако вскоре сконча церковь и святи ю Ларионом митрополитомъ, месяца ноября въ 26 день»[592].

Факт массового участия горожан в строительстве церкви, стоявшей во главе одного из кварталов «города Ярослава», весьма примечателен. Напрашивается предположение — а не являются ли церкви, расположенные по углам главной площади, приходскими храмами прилегающих городских районов?