От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

20 апреля, в день рождения Гитлера, стало ясно, что битва за Берлин проиграна. 3-я и 4-я гвардейские танковые армии накатывались с флангов группы армий «Центр». К концу дня их мощные танковые клинья наносили удар в северном направлении на Ютербог, где располагались крупнейшие армейские склады боеприпасов, смыкаясь в районе промежуточного оборонительного рубежа немцев в 15 км южнее Цоссена. 2-й Белорусский фронт наступал через Одер от Шведта до Штеттина. Используя дымовую завесу, советские войска смогли на некоторых участках создать плацдармы. Севернее Берлина 2-я гвардейская танковая армия вышла к Бернау. Южная группировка наступающего 1-го Белорусского фронта все еще испытывала трудности в организации удара на Берлин, однако первые эшелоны ее танковых соединений сумели прорваться в тыл 9-й армии через Мюнхеберг на юго-запад, к Фюрстенвальде.

Командующий 9-й армией Т. Буссе утром доложил, что единственным способом, который позволит ему создать прочный фронт восточнее Берлина, является отвод фронта от Одера, а также из района южнее Франкфурта. Из ставки фюрера не поступило никакого ответа на это предложение до вечера, когда Г. Кребс позвонил Г. Хейнрици и заявил, что Гитлер выразил сомнение в том, что войска, в особенности тяжелые зенитные орудия, можно будет доставить из района Одера. Фюрер хотел переговорить с Г. Хейнрици, прежде чем принимать окончательное решение. Начальник штаба группы армий доложил, что Г. Хейнрици находится в войсках. При этом он добавил, что, если решение не будет принято в самое ближайшее время, никто не сможет предсказать последствий такого промедления.

К тому времени русские находились на подступах к Фюрстенвальде. В начале ночи, отдавая команды по телефону, через Г. Кребса и оперативный отдел ОКХ, Гитлер попытался провести перегруппировку своих дивизий с целью остановить наступление русских в районе Бернау и Фюрстенвальде. Через полчаса после полуночи, по возвращении Г. Хейнрици в свой штаб, ему позвонил Г. Кребс и заявил, что теперь он должен удерживаться на занятых позициях, одновременно снимая с фронта часть войск для отражения глубокого прорыва противника на флангах. Он был убежден, что такая задача не может быть выполнена и «не может увенчаться успехом». Он предложил отправиться к фюреру и сообщить ему об этом. Кроме того, он просил освободить его от занимаемой должности и позволить «взять в руки автомат и встретить врага лицом к лицу».

Обстановка, сложившаяся в ставке фюрера в день его рождения к полудню, подавляла. Начальник штаба ОКЛ генерал-полковник К. Коллер коротко обронил, что дороги, ведущие на юг, вот-вот будут перекрыты, и те, кто желает отправиться туда, должны срочно покинуть город на автомобилях, так как в распоряжении ВВС не было самолетов для того, чтобы эвакуировать их.

Вечером заместитель А. Йодля генерал горнострелковых войск А. Винтер, который должен был принять должность начальника штаба командования «Б» (южный командный пункт), отбыл к новому месту службы с большим количеством офицеров оперативного штаба ОКВ и оперативного отдела ОКХ. После полуночи город срочно покинул Г. Геринг, которому пришлось наверстывать несколько часов, проведенных в берлинском общественном бомбоубежище. Там ему представилась последняя возможность выдавить из себя улыбку в ответ на старую шутку, родившуюся в ответ на одну из его речей периода начала войны. Он тогда заявил: «Можете считать меня лжецом, если хотя бы одна бомба союзников упадет на Берлин». Ожидалось, что Берлин покинет и Гитлер, возможно, в южном направлении, так как из ставки в столице он не мог руководить войсками, а после потери центра связи в Цоссене, что могло произойти с минуты на минуту, командование войсками из Берлина становилось просто невозможным. В тот день Гитлер предоставил К. Дёницу права распоряжаться всеми людскими и материальными ресурсами севера страны.