От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

Для Гитлера, который все еще с болью вспоминал о сдаче (ликвидации. – Ред.) немецкой группировки в районе Сталинграда, перспектива оказаться перед лицом еще одного крупного окружения своих войск была невыносимой. 6 февраля он отправил на южный участок фронта скоростной транспортный самолет «Кондор», который должен был доставить в ставку фюрера в Растенбурге Э. Манштейна. При встрече с Э. Манштейном Гитлер признал, что только он несет ответственность за катастрофу под Сталинградом. Э. Манштейн ехал на эту встречу с намерением предложить фюреру сложить командование войсками и передать его в руки грамотного профессионала (самого Манштейна?). Однако он был настолько тронут осознанием Гитлером своей вины, его нежеланием возложить эту вину на кого-нибудь из тех, кто участвовал в планировании кампании, а также той любезностью, с которой он его принимал, что ограничился лишь тем, что предложил Гитлеру назначить себе в помощь заместителя из числа военных. Последний должен был иметь большие полномочия, чем имел, например, начальник Генерального штаба.

Гитлер увел разговор в сторону, поделившись чувством разочарования, которое он испытал от деятельности В. фон Браухича, а затем перешел к обсуждению обстановки на фронте.

Как только заговорили о делах на фронте, тон Гитлера снова стал уклончивым. Как только Э. Манштейн заговорил о необходимости, не теряя времени, отводить войска на рубеж на реке Миус, Гитлер снова стал прятаться за целый ряд абстрактных контраргументов: сокращение линии фронта приведет к освобождению такого же количества русских войск, как и немецких; если русским придется бороться за каждую пядь земли, то они вскоре будут измотаны; Германия не может позволить себе остаться без донецкого угля (перед тем как отправиться на встречу с Гитлером, Э. Манштейн узнал, что уголь, добываемый на месторождениях к востоку от Миуса, не был пригоден для коксования и не мог использоваться в качестве топлива для паровозов).

После 4-часового разговора Гитлер неохотно позволил Э. Манштейну отвести войска на Миус, попросив его все же подумать, нельзя ли каким-то образом отложить выполнение этого решения.

8 февраля армейская группа «Холлидт» приступила к отходу на Миус. Затем в течение девяти дней она вместе с 4-й танковой армией проделала марш в 150 км. Отступление сопровождалось оглушительными взрывами, результатом работы саперов, которым было поручено уничтожение русских промышленных предприятий. В течение всего пути армии Малиновского буквально наступали на пятки отступавшим немцам. Несколько русских подразделений были спущены в угольные шахты Донбасса с задачей создания опорных пунктов в тылу у немцев. Вместе с отступавшими немецкими войсками на запад уходили несколько сотен тысяч гражданских лиц: беженцы с Кавказа, специалисты, мужчины призывных возрастов, которых немцы эвакуировали из городов, персонал немецких предприятий. 18 февраля войска армейской группы «Холлидт» и 4-й танковой армии переправились через Миус и заняли позиции, которые годом раньше были оборудованы солдатами группы армий «Юг». В течение ближайших нескольких дней никто не мог с уверенностью сказать, удастся ли удержать новый оборонительный рубеж. Ночью 18 февраля советский 3-й гвардейский механизированный корпус форсировал Миус и совершил 30-километровый марш на запад. Только неожиданная оттепель дала немцам передышку и позволила им отвести все свои корпуса и построить оборону на Миусе до подхода к русским подкреплений.

На северном участке группы армий «Дон» армейская группа «Ланц» всеми силами пыталась задержать советские войска, наступающие на Харьков. Еще в начале февраля Гитлер объявил Харьков крепостью, игнорируя все возражения Губерта Ланца о том, что в городе отсутствуют укрепления, что у него недостаточно сил для его обороны. 6 февраля Гитлер вызвал Г. Ланца в свою ставку, где лично поставил перед генералом две задачи: оборонять Харьков, а также силами двух дивизий из состава танкового корпуса СС нанести контрудар на юго-запад, в направлении северного фланга войск Э. Манштейна.

К тому времени танковый корпус СС в течение нескольких дней испытывал неослабевающее давление противника и безуспешно пытался собрать достаточно сил для контратаки. 7 февраля из группы армий поступило предупреждение о том, что дальнейшие задержки невозможны, так как М. Вейхс дал слово Гитлеру. Однако на следующий день танковому корпусу СС пришлось оставить Белгород, северо-восточнее Харькова и на всей линии фронта отойти к реке Северский Донец. 10 февраля Г. Ланц назначил контрудар на следующий день. В то же время он доложил М. Вейхсу, что в его распоряжении осталось всего три дивизии: «Адольф Гитлер», «Рейх» и «Великая Германия». Все они были связаны боем, и от них невозможно было требовать одновременно отразить наступление четырех советских армий на Харьков и нанести контрудар. Если командование будет настаивать на нанесении контрудара, ему следует смириться с возможностью потери Харькова.