От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

6 мая командование ОКХ объявило о том, что операция «Цитадель» откладывается до 12 июня. На следующий день в телефонном разговоре с К. Цейцлером В. Кемпф высказал свой протест по этому поводу, мотивируя это тем, что, по его мнению, задержка наступления нежелательна как с психологической, так и с оперативной точки зрения. Он считал, что промедление больше на руку обороняющимся, чем наступающим. К. Цейцлер согласился с такими доводами и ответил, что с удовольствием при первой же возможности изложит фюреру «мнение фронтовиков». Но и это оказалось бесполезным: Гитлер принял решение дождаться, пока в войска поступят новые тяжелые САУ «Фердинанд»; 90 машин должны были прибыть на фронт в июне. Он надеялся, что эта техника повысит ударную мощь наступающих. На этих машинах было установлено такое же длинноствольное 88-мм орудие, что и на танке «Тигр» (штурмовое орудие «Фердинанд» (иначе «Элефант») – это измененный вариант тяжелого танка «Тигр» фирмы «Порше», проигравший в конкурсе с образцом фирмы «Хеншель». 88-мм пушка длиннее, чем у танка «Тигр-1» (71 калибр против 56 калибров. – Ред.) Г. Гудериан считал САУ «Фердинанд» неудачным образцом из-за его низкой скорости, неподвижно закрепленной пушки и отсутствия пулеметов для ближнего боя. Но Гитлер явно был под впечатлением мощной брони (лоб 200 мм, борт и корма до 85 мм) и орудия большого калибра (88 мм и длина ствола 71 калибр). Он вновь продемонстрировал свою слабость перед новыми видами вооружения, появление которых в его воображении связывалось с достижением легкой победы.

Месяц май выдался беспокойным. Через неделю после совещания в Мюнхене Г. Гудериан поинтересовался у Гитлера, почему тот вообще намерен обязательно начать в 1943 г. крупное наступление на Востоке. Гитлер в ответ поделился с генералом своими сомнениями, заявив, что «испытывает боли в желудке» при мысли об этом наступлении. 13 мая в Тунисе капитулировали последние немецкие и итальянские части. Этот разгром был предрешен еще два месяца назад и даже более, но, как и в случае со Сталинградом, Гитлер до последнего момента только наполовину верил, что такое может произойти на самом деле. Теперь, когда всерьез встал вопрос об укреплении обороны в Италии и на Балканах, его сомнения по поводу целесообразности наступления в России усилились. 14 мая Г. Клюге в беседе с одним из командующих армиями заявил, что не может с уверенностью говорить о сроках начала проведения операции «Цитадель». Еще через десять дней Й. Геббельс высказался в том духе, что Гитлер намерен придерживаться принципа «После тебя, мой дорогой Альфонс», то есть предоставить русским возможность ударить первыми. Возможно, лучше всего о внутренних сомнениях Гитлера свидетельствует прошедшее в начале мая совещание высших партийных руководителей. На нем фюрер подробно остановился на событиях 1932 г., когда партия после всех побед на голосованиях вдруг стала терять голоса после того, как попала под руководство фон Папена и Гинденбурга, сравнив то время с текущей обстановкой. Он заявил: «В 1932 г. нам удалось добиться победы только благодаря нашему упорству, которое порой выглядело как безумие. Точно так же мы добьемся победы и теперь». К этой теме он в течение ряда лет раз за разом возвращался для того, чтобы продемонстрировать, на чем основан главный принцип его политического и военного руководства. Этот принцип выражал глубокую веру Гитлера, которую разделяли и многие немцы (тогда – абсолютное большинство. – Ред.), что одним из свидетельств гениальности фюрера является способность достигать победы, когда она кажется невозможной, порой одним только волевым усилием. Как это несколько раз случалось в прошлом, очевидные сомнения и неуверенность были у Гитлера чем-то вроде этапов инкубационного периода, из которого далее непременно вырастала решимость следовать радикальным курсом.

Пока операция «Цитадель» оставалась делом будущего, на Восточном фронте воцарилось необычное затишье. Русские, которые в предыдущие два месяца, казалось, прилагали все усилия для того, чтобы первыми перейти в наступление, теперь как будто решили руководствоваться принципом вежливости: «Только после вас, дорогой Гастон». Во время оперативной паузы группе армий «Центр» даже удалось отвести с линии фронта несколько соединений и использовать их в операциях против партизан, что было по-настоящему редким случаем. Активность немецких войск на фронте, за исключением рядовых перестрелок на отдельных участках, ограничилась проведением операции «Серебряная полоса», самой крупной немецкой пропагандистской кампанией за все время войны.