От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

В 1943 г. пехота, в особенности гвардейские части, усиленно оснащалась противотанковыми средствами. Туда начали поступать пистолеты-пулеметы Судаева, а также новые пулеметы Горюнова, которые сменяли устаревшие системы Максима образца 1910 г. (образец 1910/1930 гг., модернизированы в 1941 г.)[116].

Однако явное предпочтение, которое отдавалось развитию технических средств войны, привело к постоянной недооценке пехоты. Она получала самый худший призывной контингент, здесь были наименее грамотные офицеры, подготовке войск уделялся минимум времени. В 1943 г. немцы отмечали, что уровень подготовки советской пехоты по сравнению с 1941 г. снизился и что ее качество продолжает падать. Такая пехота могла эффективно действовать в массированных атаках, но не годилась для выполнения сложных тактических маневров. Сама по себе пехота была практически лишена стойкости. (Советская пехота, в основном из крестьян, проявила чудеса стойкости и в Сталинграде, и в Харькове, и на Курской дуге. Грамотности, очевидно, не хватало, и это сказывалось в действиях в наступлении. – Ред.) Без мощной поддержки танков и артиллерии она сразу же теряла наступательный порыв и действовала неорганизованно.

Эти недостатки, которые делали нереальным четкое выполнение двойного охвата, значительно снижали эффект и при нанесении одиночных ударов. Зная о своих слабостях, а также о недостатках своих солдат, советские командиры почти всегда были крайне чувствительны к тому, что происходило у них на флангах. После прорыва, успех которого обычно гарантировало применение танков и артиллерии, они демонстрировали нежелание продолжать наступление в глубину обороны противника и зачастую начинали наносить удары во все стороны в попытке уничтожить противника на флангах. В итоге результаты наступления оказывались гораздо скромнее, чем ожидалось. Даже тогда, когда танки могли продолжать стремительное наступление, пехота зачастую отставала от них. Таким образом, удары в глубину обороны противника превращались в танковые рейды, которые часто заканчивались катастрофой, как это случилось в феврале 1943 г. с группой М.М. Попова.

Глубина нанесения удара определялась соображениями сохранения управления войсками и тылового обеспечения. Поскольку наступление само по себе затрудняет планирование всех деталей, за исключением первых нескольких дней боев, по мере его развития проявляются все новые и новые непредвиденные ранее обстоятельства. В результате бремя проявления инициативы начинает все больше и больше ложиться на плечи полевых командиров и самих солдат. Как следствие, по мере продвижения войск в наступлении все дальше в глубину обороны противника шансы на его полный успех уменьшались по причине тех присущих Красной армии недостатков, которые рассматривались выше.

И наконец, советская система тылового обеспечения, несмотря на то что иногда ей удавалось творить чудеса импровизации, не была должным образом организована и оснащена для осуществления планомерного снабжения войск при их продвижении на значительные расстояния. Советский солдат, кормившийся почти исключительно тем, что мог унести с собой в вещевом мешке, который он привычно носил за плечами или привязывал к ремню, предпочитавший немецкую обувь, немецкое оружие и экипировку тому, что было ему выдано (автор снова перегибает. – Ред.) общепризнанно считавшийся хапугой, был одним из самых неприхотливых в мире. Военнослужащие вообще не прочь пограбить и любят собирать трофеи. Примером того, чего можно достичь на этом поприще, является армия, которая зимой 1942 г., проходя по территории, на которой немцы успели осуществить свою тактику «выжженной земли», умудрилась обеспечить свои месячные потребности в основных продуктах: в муке – на 54 %; овощах – на 97 %; мясе – на 108 %; сене – на 140 %; овсе – на 68 %[117].

Но современные армии не могут действовать полностью автономно, полагаясь только на трофеи. Из этого следует, что во время наступления армии русских были в основном (пусть и не всегда) обеспечены вооружением и топливом. Правило большого пальца гласит, что каждая армия должна иметь на складах запасы, достаточные для ведения боев в течение 10 дней и продвижения на 90— 100 км. Когда эти запасы кончались (а иногда и до этого), как правило, начинались проблемы с продолжением мобильной операции по причине нехватки транспорта и общей недооценки проблем тыла. Например, до июльского наступления 1943 г. на Орловском выступе пехотные части недополучали довольствие и боеприпасы, поэтому все это пришлось доставлять в войска уже во время наступления. Это привело к появлению приказа командования, который, вероятно, все же не был принят командирами за аксиому: «Опыт… показывает, что пехота так же нуждается в снабжении продовольствием и боеприпасами, как и артиллерия»[118].