От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

Отмечая это событие масштабным приемом в Белом доме, Трумэн представил своим гостям людей в черных плащах, черных шляпах, с черными усами и деревянными кинжалами и объявил, что первый директор ЦГР, адмирал Сауэрс, должен стать «директором централизованного шпионажа».

Продолжилась история с законопроектом о гражданском контроле над ядерными программами, против которого отчаянно боролось военное руководство. 23 января Трумэн ответил военному министру и министру военно-морских сил меморандумом: «Председателю Комитета по обороне палаты представителей и руководителям палаты представителей следует сообщить, что администрация желает повторно рекомендовать поправки к законопроекту Мэя – Джонсона или, в случае отказа, не предпринимать никаких шагов для изменения нынешнего статуса законопроекта в палате представителей.

Кроме того, я хотел бы, чтобы, выступая в комитетах Конгресса или обсуждая с его членами вопросы, касающиеся законодательства в области атомной энергии, сотрудники администрации излагали свои взгляды, не противореча пунктам, изложенным в моем меморандуме от 30 ноября и подтвержденным настоящим документом».

Не тут-то было. Сторонники военного контроля имели прочные позиции в Конгрессе, и сенатору Макмагону, проталкивавшему инициативу Трумэна, было сложно обеспечить себе поддержку.

Одновременно разработка плана международного контроля над атомной энергией была поручена специальному комитету, который сформировал Бирнс.

В ежегодном обращении Трумэна к Конгрессу 14 января вновь прозвучало предложение осуществлять контроль через Организацию Объединенных Наций.

Пока этот вопрос обсуждался на Первой Генассамблее ООН, комитет Бирнса подготовил план, который мог бы быть представлен на рассмотрение комиссии ООН, когда она соберется. Комитет состоял из пяти членов: Дин Ачесон – председатель, Джон Дж. Макклой, бывший заместитель военного министра, Вэнивар Буш, Джеймс Конант и ЛеслиР.Гровс – члены.

Ачесон посетовал своему секретарю Герберту Марксу, что ничего не понимает в атомной энергии, и тот предложил сформировать в дополнение к экспертной комиссии консультативный совет. Маркс до этого работал под началом председателя администрации долины Теннесси Дэвида Лилиенталя, который имел богатый опыт управления работой сотен инженеров и технологов. Лилиенталь согласился стать председателем консультативного совета, в который вошли еще четверо: Честер Барнард, президент телефонной компании Нью-Джерси, Чарльз Томас, вице-президент и технический директор химической компании «Монсанто», Гарри Уинн, вице-президент «Дженерал Электрик»., и… Оппенгеймер.

«Все участники, я думаю, сходились во мнении, – напишет Ачесон в мемуарах, – что наиболее побудительным и творческим умом среди нас обладал Роберт Оппенгеймер. Он относился к исполнению обязанностей конструктивно и с величайшим тактом. Роберт в прошлом бывал неуступчив, резок и подчас педантичен, но с нами таких проблем не возникало».

К началу марта консультативный совет подготовил объемный доклад, написанный в основном Оппенгеймером с редакцией Маркса и Лилиенталя. Там утверждалось, что решение ядерной проблемы может быть обеспечено международным братством ученых. Предлагалось учредить международную организацию, контролирующую все аспекты использования атомной энергии и распределяющую выгоды от нее между всеми странами. Такая организация контролировала бы применение атомной технологии исключительно в мирных целях. Полная прозрачность должна воспрепятствовать появлению у какого-либо государства промышленных, технологических и материальных возможностей потенциала для тайного создания ядерного оружия.

Члены совета по очереди зачитали его Ачесону. Когда они закончили, тот снял очки и заявил:

– Это – блестящий, глубокий документ.

Вскоре – под названием доклада Ачесона-Лилиенталя – он был передан в Белый дом. Оппенгеймер был уверен, что теперь-то Трумэн поймет необходимость контроля над атомной энергией. Президент документ прочел или сделал вид, что прочел. Во всяком случае, в его мемуарах можно прочесть: «Этот совет проделал выдающуюся работу. Он тщательно и добросовестно изучил все аспекты этой проблемы. Его доклад получил единогласное одобрение комитета. Его обычно называют докладом Ачесона – Лилиенталя, и он представляет собой образец великолепного государственного документа».

Бирнс для виду тоже сказал, что «приятно удивлен» глубиной высказанных соображений.

Но на самом деле оптимизм Оппенгеймера был преждевременным. Никто и не думал следовать его рекомендациям. 8 марта сенатор Макмагон прибыл к Трумэну, чтобы сообщить о том, что внесенный им законопроект об атомной энергии застрял. Влиятельный сенатор-республиканец Ванденберг внес поправку, предусматривавшую создание Военного совета взаимодействия, который имел бы доступ ко всем вопросам, рассматриваемым предлагавшейся Комиссии по атомной энергии. И имел право обжаловать перед президентом любые действия комиссии, которые, по его мнению, «повлияют на национальную оборону».