Оззи. Автобиография без цензуры

На гастролях в поддержку «Blizzard of Ozz» Шерон все держала железной рукой под жестким контролем. Впервые за свою карьеру я видел, что человек настолько тщательно всё планирует. Еще до начала турне она сказала: «У нас есть два варианта, Оззи. Мы можем играть на разогреве у более крутой группы типа Van Halen или давать свои собственные концерты, но на небольших площадках. Я думаю, что лучше начать с маленьких площадкок, потому что у тебя всегда будут гарантированные аншлаги, а люди, видя знак «все билеты проданы», сразу хотят пойти на концерт. Кроме того, на афишах ты всегда будешь хедлайнером».

Это была блестящая стратегия.

Куда бы мы ни приехали, залы был забиты до отказа, а на улице стояли очереди.

Надо сказать, что мы вкалывали изо всех сил.

Это был мой шанс, и я понимал, что второго может не представиться. На самом деле, мы с Шерон оба это знали, поэтому соглашались на участие во всех радио- и телепередачах и во всех интервью. Ни одна площадка не была для нас слишком маленькой. Каждая проданная пластинка и каждый билет были на счету.

Я понял, что если Шерон решила чем-то заняться и чего-то добиться, то она окунется в это с головой, отдаст себя без остатка и будет рубиться до самого конца. Если Шерон клюнул жареный петух, то остановить ее уже невозможно. А со мной по-другому: если бы она постоянно меня не пинала, то сомневаюсь, что я смог бы добиться успеха. Если честно, то, конечно, не добился бы.

Шерон ничего не воспринимала как должное. У нее это в крови. Она рассказывала мне, что в семье было либо всё – как из рога изобилия, – либо полный голяк. Сегодня у них «Роллс-Ройс» и цветной телевизор в каждой комнате, а завтра они прячут машину, а банк изымает у них телевизоры. Их семья всю жизнь жила на американских горках.

В вопросах бизнеса я никому не доверял так, как Шерон. Для меня это невероятно важно, потому что в контрактах я абсолютно ничего не понимаю. Наверное, я сам не желаю понимать их, потому что терпеть не могу таящийся в них собачий бред и удары ножом в спину. Но Шерон умела обращаться не только с финансами. Она еще и создала мне новый имидж, моментально преобразив мой неряшливый вид, в котором я пребывал в Black Sabbath. «Когда из Лос-Анджелеса приехала мама Рэнди, то решила, что ты в группе на подхвате», – сказала однажды Шерон, а потом отвела меня к парикмахеру, который осветлил мне волосы. Это было в восьмидесятые – нужно было быть ярким. Люди смеются над этим, но сегодня, когда идешь на концерт, то непонятно, кто из ребят играет в группе, а кто просто зритель, потому что все выглядят, черт возьми, одинаково. А вот раньше, когда кто-то выходил на сцену с вызывающе блестящей прической, то он выглядел по-особенному.

В какой-то момент мои сценические костюмы стали настолько яркими, что люди стали принимать меня за трансвестита. Я носил штаны из спандекса и длинные плащи, усыпанные стразами.

Когда я об этом вспоминаю, мне стыдно не за одежду, а за то, насколько я тогда обрюзг. Я был жирным, вечно пьяным придурком, любителем пиццы. Надо было видеть мою рожу, ее просто чертовски разнесло. Неудивительно, если посчитать, сколько «Гиннесса» я ежедневно пропускал через себя. Чувак, пол-литра «Гиннесса» – это как три обеда.

Еще один человек, которому я стал доверять в том турне, – Тони Деннис. Он был маленьким парнем из Ньюкасла, который приходил на каждый концерт без исключения. Дело было в середине зимы, но поверх футболки у него была всего-то маленькая джинсовая курточка. Он, должно быть, себе яйца отморозил, пока стоял в очереди. Тони приходил на столько концертов, что в конце концов я стал пропускать его бесплатно, несмотря на то, что не понимал ни слова из того, что он, черт возьми, говорит. Только что-то вроде: «А чё, знашь, туни-луми, как ты, мжик, тип». Я знал только, что, возможно, он меня оскорбляет.

Однажды мы были в Кентербери, было минус пять или около того, и я спросил:

– Как ты добираешься на концерт, Тони?

– Афтофтопом, чуфак.

– А где ты спишь?

– На вокзалах. В телефонных будках. Да вефде.

– Вот что я тебе скажу, – ответил я. – Если будешь помогать нам с багажом, у нас найдется для тебя место.

И с тех пор Тони со мной. Он как член семьи, отличный парень и замечательный человек. Я полагаюсь на Тони, он настолько знает свое дело, что это просто удивительно. Он решает проблемы любой сложности, и я полностью ему доверяю. Можно было оставить на столе большую кучу денег, вернуться через два года, и она осталась бы на том же месте. В свое время Тони даже присматривал за моими детьми. Они до сих пор зовут его дядей Тони. И всё это благодаря тому вечеру в Кентербери, когда я спросил, как он добирается на концерт.