Оззи. Автобиография без цензуры

Как раз примерно в это время Боб и Ли начали ныть по любому поводу, чем сводили меня с ума. Как ни посмотрю, они сидят в углу и шепчутся как школьницы. С самого начала Боб хотел, чтобы группа была не командой Оззи Осборна, а имела четкое название. Я этого не понимал. С чего бы мне могло захотеться уйти из одной группы и попасть в другую? Или чтобы все сидели и обсуждали-рассуждали: «Сыграть нам этот концерт или лучше – вон тот. Давайте над этим десять раз подумаем». Если бы Боб и Ли пришли в офис «Jet» и сразу заявили: «Мы хотим быть на равных с Оззи в этой группе», – я бы ответил: «Не-а, спасибо, мне хватило. Главный здесь я. Всего хорошего!» Но Боб бывал настойчив, и, если бы не Шерон, он, возможно, трахал бы мне мозги до тех пор, пока не заставил бы это сделать. Видите ли, моя проблема в том, что я в подобных случаях просто сдаюсь и со всем мирюсь. Иногда мне кажется, это потому, что я не играю ни на одном из музыкальных инструменов и из-за этого не заслуживаю находиться с музыкантами в одной комнате, понимаете?

В общем, в какой-то момент Шерон пришла очень взволнованная и сказала: «Отличные новости, парни! Билеты на концерты в Palladium» в Нью-Йорке были полностью распроданы за час!» Мы обрадовались, стали свистеть и лупить друг другу «пять». Шерон ушла ответить на телефонный звонок, а когда вернулась, ее улыбка стала еще шире, и она объявила: «Ни за что не догадаетесь: в «Palladium» хотят, чтобы мы в этот день дали у них два концерта».

Я не мог в это поверить: неужели всё и правда получается? Но Боб и Ли вдруг затихли, слились пошептаться. А когда вернулись, то заявили: «Если мы даем два концерта, мы хотим двойную ставку за выступление и удвоить «гастрольные». Мне это показалось немного чересчур. Никто из нас до сих пор не видел наличных, Ардены оплачивали студийное время, отели, еду, оборудование, роуди, да черт знает что еще. А эти ребята думают, что деньги падают с неба? Дело в том, что всё до последнего пенни нужно было вернуть Дону. Но Бобу и Ли не нужно было об этом беспокоиться, потому что, по сути, они были сессионными музыкантами. Поэтому после такого заявления я решил, что им стоит уйти, и сказал Шерон, что если так и будет продолжаться, то такие требования будут возникать каждые пять минут. Мне это дико надоело.

Вот так мы и расстались с Бобом и Ли, хотя я потом еще несколько раз сотрудничал с Бобом, пока он не начал каждый день подавать на меня по иску.

Печально, что деньги делают с людьми. Дело всегда в деньгах. Но я искренне верю, что, если бы Боб и Ли остались, то я не был бы там, где я сейчас. Общая кислая атмосфера точно бы разрушила весь процесс. К счастью, Шерон уже давно искала им замену – они и ее нервировали – и смогла уговорить Томми Олдриджа, барабанщика, которого я хотел взять с самого начала, и басиста по имени Руди Сарзо, который работал с Рэнди в Quiet Riot. Так все и сложилось.

Как только альбом был готов, мы собрали барахло и двинулись в Лос-Анджелес, чтобы неделю порепетировать и встретиться со звукозаписывающей компанией. Ну а потом в Мэриленде начиналось турне.

Не спрашивайте, кто купил голубей.

Всё, что я знаю, – Шерон показала их мне в лимузине, по пути в штаб-квартиру «CBS Records» в Сенчери Сити, через несколько дней после того, как мы приехали в Лос-Анджелес.

«Разве они не прекрасны? – сказала она. – Слушай, как воркуют. О-о-о».

Встреча с «CBS» была очень важной.

Несмотря на то, что «Blizzard of Ozz» в Англии стал хитом, нам очень-очень важен был успех в Штатах, потому что все мы были на мели. Всё зависело от этого успеха. Когда мы отправились в тур, то жили на хлебе и воде, ночевали в отелях с клопами, а один из нас был пристегнут наручниками к портфелю, где лежали наши последние деньги, которых было, черт побери, очень мало. Нам даже не выплатили аванс за «Diary of a Madman», потому что Шерон не удалось вырвать его из потных лап своего отца. А Тельма тем временем думала о разводе, и это означало, что я могу снова потерять всё.

– Так для чего тебе там голуби-то? – спросил я Шерон, потягивая из бутылки «Куантро», которое взял с собой.

Шерон одарила меня одним из своих фирменных взглядов.

– Оззи, ты не помнишь разговор вчера вечером? Они для встречи. Когда мы приедем, ты выпустишь голубей, и они будут летать по комнате.

– Зачем?

– Потому что мы так договорились. А потом ты скажешь: «Рок-н-ролл», – и покажешь знак мира.

Я вообще не помнил этот разговор. Было всего одиннадцать часов утра, а я уже был на планете под названием Бухло и не переставал пить с прошлого или даже позапрошлого вечера.