Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Одним словом, благодаря исследованиям шимпанзе и бонобо в неволе мы стали гораздо лучше понимать, почему эти два вида настолько сильно отличаются по уровню реактивной агрессии. В основе их различий лежат физиологические особенности. Свойственная бонобо терпимость отражает пониженную эмоциональную реактивность. Благодушный характер бонобо указывает на то, что они менее склонны к реактивной агрессии по сравнению с буйными, импульсивными, обаятельными, но очень опасными шимпанзе. Нейробиологи пытаются понять, какие процессы в мозге лежат в основе таких различий. В миндалевидном теле и в коре мозга уже найдены различия, согласующиеся с различиями в поведении. Вспомним, что повышенный уровень серотонина в мозге ассоциирован с пониженным уровнем реактивной агрессии. Удивительно, но у бонобо в миндалевидном теле вдвое больше серотонинергических аксонов (нервных окончаний, реагирующих на серотонин), чем у шимпанзе. Возможно, это одна из причин, по которым бонобо в ходе эволюции научились лучше контролировать реакции агрессии и страха. Мозг, судя по всему, успешно адаптируется к тому, чтобы генерировать те эмоциональные и социальные реакции, которые характерны для каждого вида²⁰. В основе различий, таким образом, должны лежать гены.

Как же появились эти различия в психологии?

Согласно современным генетическим данным, бонобо и шимпанзе стали отдельными видами как минимум 875 тысяч лет назад, а по некоторым оценкам – уже 2,1 миллиона лет назад. Это означает, что предки шимпанзе и предки бонобо отделились от своего общего предка примерно между 0,9 и 2,1 миллиона лет назад. С тех пор шимпанзе и бонобо эволюционировали независимо, превратившись в итоге в те два вида, которые мы знаем сегодня. Средняя длина поколения у шимпанзе составляет 25 лет; получается, что психологические и анатомические различия между бонобо и шимпанзе накапливались в течение как минимум 35 тысяч поколений независимой эволюции. Если бонобо действительно были самоодомашнены, то можно ожидать, что их предок был по сравнению с ними более агрессивным. Так что ключевой для гипотезы самоодомашнивания вопрос состоит в следующем: был ли общий предок шимпанзе и бонобо, живший 35 тысяч поколений назад или раньше, более агрессивным, чем современные бонобо?²¹

Поведение не оставляет следов, да и в любом случае для того периода пока не найдено никаких окаменелостей. Однако для бонобо характерны некоторые уникальные анатомические признаки, отличающие их от шимпанзе и помогающие понять их происхождение. Самый заметный из этих признаков стал в свое время поводом для выделения бонобо в самостоятельный вид: ювенильное строение черепа.

Чтобы понять, насколько необычный у бонобо череп, потребовалось некоторое количество времени и особая наблюдательность. Еще в 1881 году в Британском музее естественной истории появился череп бонобо, но тогда никто не заметил, что он отличается от черепа шимпанзе. С 1910 года скелеты бонобо стали привозить и в Бельгию. А позже у западных ученых даже появилась возможность познакомиться с живым бонобо. Молодого бонобо по имени Принц Чим в 1923 году привезли в США, где он впоследствии жил у приматолога Роберта Йеркса и в конце концов умер от пневмонии. Йеркс считал Принца Чима шимпанзе – правда, шимпанзе с исключительно покладистым характером. Все, кто встречался с Чимом, считали так же, включая Гарольда Кулиджа, 21-летнего студента, который в то время готовился к экспедиции в Западную Африку для поиска приматов. Никому и не приходило в голову, что Принц Чим относился к еще не описанному виду. Бонобо – и мертвые, и живые – находились под самым носом у исследователей в течение почти 50 лет после того, как первый скелет появился в Великобритании в 1881 году²².

Открытие произошло совершенно неожиданно. Вернувшись из Африки, Гарольд Кулидж в 1928 году поехал в бельгийский город Тервюрен, чтобы измерить черепа горилл. Вот что, по его собственным словам, случилось, когда он приехал в Королевский музей Центральной Африки:

Я никогда не забуду, как однажды вечером в Тервюрене, достав из ящика череп, который выглядел в точности как череп молодого шимпанзе с южного берега Конго, я увидел, к своему изумлению, что эпифизы были полностью заросшими. Это была явно взрослая особь. Достав из других ящиков еще четыре черепа, я обнаружил у них те же характеристики²³.