Парадокс мудрости. Научное опровержение «старческого слабоумия». Революционный взгляд на мышление человека

Всегда считалось общепринятым, что из всех умственных способностей мудрость является самой желанной: «Мудрость – это главная вещь, следовательно, приобрети мудрость» (Пословицы 4:7). Но как? И что точно она собой представляет? На личном уровне чувство достижения мудрости – это источник глубокого удовлетворения и выполнения. «Мудрость – это высшая часть счастья», – писал Софокл в трагедии «Антигона». Психологи Mihaly Csikszentmihalyi и Кевин Ратунде пришли к выводу о том, что среди «понятий, относящихся к оценке человеческого поведения», мудрость вызывала самый устойчивый интерес на всем протяжении тысячелетий записанной истории. Затем они указывают на то, что, хотя и являясь крайне интуитивным, понятие «мудрость» вбирало в себя определенную непрерывность значений на протяжении более двадцати пяти веков. Психологи Джеймс Биррен и Лорел Фишер связывают самое первое упоминание о мудрости с даже более далекими историческими источниками. Они цитируют Энциклопедию «Британника» как восходящую к древним египетским письменам, созданным около трех тысяч лет до нашей эры, обращая внимание также на первое упоминание об одном мужчине, прославившимся своей мудростью 600 лет после этого и бывшим визирем при дворе фараона и известного под именем Птаххотеп. В более поздние времена Древо Мудрости со своими семью ветвями познания стало одним из самых символических образов средневекового искусства американского Запада, а восточная традиция «Семи столпов мудрости» была прославлена в англоязычном мире Т. Э. Лоуренсом. До настоящего времени мы рассматриваем порядок и образование как торжество мудрости, а хаос и невоздержанность как результат отсутствия мудрости. На всем протяжении истории мудрость понималась как сплав интеллектуального и морального, духовного и практического.

Но несмотря на этот неизменный интерес к феномену мудрости, несмотря на тот факт, что природа мудрости обсуждалась с древности, он покрыт тайной даже сегодня. До недавнего времени не предпринималось серьезной попытки понять мозговые механизмы мудрости и почти ничего не было сказано или написано по этой теме. «Понять мудрость полностью и правильно требует больше мудрости, чем любой из нас имеет», – говорит Роберт Стернберг. Как выдающийся психолог и известный студент, занимавшийся этой темой, он должен знать.

Как подойти к этой, по-видимому, непостижимой теме? Один мой старый знакомый профессор, известный психолог и страстный любитель изысканных притч, Алексей Леонтьев, обычно говорил, что для того, чтобы сделать вещи более легкими для понимания, вам сначала необходимо усложнить их. Мы будем придерживаться этого дерзкого принципа. С этой целью, как если бы мудрость не была бы достаточно трудной для решения, мы также рассмотрим гениальность.

О мудрости и гениальности часто говорят на одном дыхании. Так, в названии своего плодотворного труда Стернберг соединяет воедино «мудрость» и «креативность». Но природа гениальности (или креативности) является такой же необъяснимо мистифицирующей, как и природа мудрости, если не больше. «Начиная с далекой древности до начала того, что считается современной философией, мудрость, как и гениальность, объяснялась как ниспосланная богами, астрологическими силами, шестым чувством, как щедрый генетический подарок, или случайности природы», – пишет Робинсон. Гениальность занимает место среди наиболее почитаемых и еще недоступных особенностей человека, так же как и мудрость. Обе особенности являются ценным качеством немногих, и большинство из нас не претендует или даже не стремится к тому, чтобы иметь какую-либо одну из этих черт.

Гениальность и мудрость делят присущий им парадокс, так как являются крайними проявлениями человеческого разума. Они, вероятно, существуют среди нас незамеченными. Парадокс состоит в том, что как гениальность, так и мудрость могут привести к умозаключениям, настолько не совпадающим с принципами и убеждениями, преобладающими в обществе в определенную эпоху, что они отвергаются как сумасшествие или даже полностью игнорируются, как бормотание на иностранном языке.

Следствием этого парадокса является то, что для того, чтобы оказывать влияние, гениальность и мудрость должны быть впереди общества, но не настолько далеко впереди, что быть непонятыми. Они должны бросать вызов доминирующим убеждениям и в то же время иметь с ними связь. Военный историк Д. Ф. К. Фуллер писал: «Гениальность может быть непостижимой». По определению она таковой и является. Но она не должна быть слишком непостижимой, чтобы не быть проигнорированной или осмеянной как глупость. Это превосходное равновесие было подмечено Уильямом Водсворфом, который писал: «Никогда не забывайте о том, что любой великий и оригинальный писатель пропорционально своему величию и оригинальности должен сам создать стиль, благодаря которому им будут наслаждаться».