Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Едва ли не общепринято мнение, что Добрыня Малович является прототипом былинного Добрыни Никитича. Из чего, собственно говоря, это следует? Реальный Добрыня Малович, в отличие от Добрыни Никитича, на заставах богатырских не замечен. Он фигурирует практически исключительно рядом с князем Владимиром. Имя одно? Ну так это не единственный Добрыня в русской истории. Он современник Владимира? Но в былинах масса персонажей, никакого в действительности отношения к Владимиру Святому не имеющих. Достаточно вспомнить Илью Муромца. Просто былинный эпос развивался так, что абсолютно все его события оказались в итоге привязаны к одному князю Владимиру.

В Никоновской летописи под 1216 году среди участников битвы на Липице упомянут Добрыня Рязанич по прозвищу Злат Пояс – боярин Константина Всеволодовича. Далее в той же летописи сообщается о его гибели в битве на реке Калке в 1223 году. Куда более подходящий персонаж на роль прототипа. Знаменитый богатырь – иначе не попал бы в летопись. Рязанич, то есть рязанец. Точно так же, как и былинный Добрыня Никитич.

Добрыня Злат Пояс, несомненно, оказал сильное влияние на образ былинного Добрыни. Но прообразом он не был. Дело в том, что основной сюжет, связанный с Добрыней Никитичем, – поединок со Змеем Горынычем. То есть змееборческий миф, восходящий к глубокой древности. А это означает, что былинный Добрыня был персонажем мифов уже во времена Владимира. Конечно, он тогда не был ни Никитичем, ни рязанцем.

Использовать былины о Добрыне Никитиче для реконструкции биографии Добрыни Маловича – дело совершенно бесперспективное. Возможно, какие-то моменты его жизни и нашли отражение в былинах. Но отделить их как от первоначального мифологического ядра, так и от влияния того же Добрыни Рязанича совершенно невозможно.

Что нам известно о Добрыне? Несомненно, дядя Владимира имел на племянника сильное влияние. Выше цитировался отрывок из Лаврентьевской летописи под 1128 годом в котором сказано, что и поход на Полоцк, и все действия там Владимир предпринял по указанию дяди. В ПВЛ этот мотив отсутствует, но нет никаких оснований считать, что сюжет придуман. В статье под 1128 годом сообщается о кончине полоцкого князя Бориса, в связи с чем летописец делает краткий экскурс в обстоятельства появления Полоцкой династии. О роли Добрыни он сообщает между делом, никак этот момент не используя.

Добрыня неизменно сопровождает Владимира, вплоть до занятия им киевского стола. Однако затем «Володимеръ же посади Добрыну уя своего в Новегороде и пришедъ Добрына Ноугороду постави кумира надъ рекою Волховомъ и жряху ему людье Ноугородьстии аки Богу» (ЛЛ, 980 г.).

Интересный момент: Владимир не оставил Добрыню в Новгороде, направляясь в Киев, он отправил дядю обратно в Новгород уже из Киева. Добрыня был настолько необходим во время похода? Но тогда он и в Киеве необходим, тем более что Владимир унаследовал от брата войну с Польшей. Получается, в Киеве произошли некие события, приведшие к тому, что Добрыня был попросту выслан в Новгород. Именно выслан, потому как посадник новгородский – это весьма серьёзное понижение по сравнению со вторым человеком после князя, каковым до этого, несомненно, являлся Добрыня.

Что это за события, догадаться несложно. Склоняя воеводу Ярополка Блуда к измене, Владимир обещает ему: «…имати тя хочу во отца место и многу честь возмешь от мене». Настало время исполнять обещанное, и Блуд занял то место, которое ранее занимал Добрыня.

Опала продлилась до 985 года, когда в походе на волжских болгар Добрыня снова упомянут рядом с Владимиром. Поход был на ладьях, значит, базой для него могли быть или Ростов, или Муром, но никак не Новгород. То есть Добрыня участвует в походе уже не в статусе новгородского посадника. Восстановилось и влияние дяди на племянника. В 985 году летописец отмечает, что именно Добрыня указывает Владимиру, что болгары волжские «дани намъ не даяти поидемъ искать лапотниковъ».

Возвращение Добрыни совпало с резкой переменой во внешней политике Владимира. Он начинает проводить восточно-южную политику своего отца. Как уже говорилось выше, это было не сознательное решение Владимира, а реакция на события в Германии. Поэтому и опять понадобился Добрыня, начавший свою деятельность ещё при Святославе и, соответственно, неплохо знавший ситуацию на Волге и на Балканах. Блуд же (переживший, кстати, Владимира) явно относился к другому, нежели Добрыня, поколению. Он был полезен, пока Владимир продолжал западную политику Ярополка, тем более что он сам начинал строить с покойным князем русско-немецкий союз. Но в новой ситуации он, несомненно, проигрывал Добрыне.

Всего через пять лет положение Добрыни снова меняется. В 990 году Владимир отправляет его крестить Новгород. Поручение, которое Добрыне явно не по чину, если считать, что он сохраняет свой высокий статус. Сообщение Иоакимовской летописи о крещении Новгорода завершается так: «И так крестя, Путята иде ко Киеву. Сего для людие поносят новгородцев: Путята крести мечём, а Добрыня огнём» (50, т. 1, с. 113).