Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Но это порождает новые вопросы. Получается, на границе степи стоит город, не имеющий стен, и размещён этот город странным образом – не в месте впадения Трубежа в Днепр, что было бы естественно, а выше по течению Трубежа, там, где в него впадает Альта. То есть город поставлен в стороне от Днепровского торгового пути. Это отмечал ещё М.Н. Тихомиров, писавший: «История Переяславля в некоторой мере предсталяет загадку. В особенности малопонятны причины, выдвинувшиее Переяславль на такое видное место сради русских городов в XI веке, и его быстрый упадок… Неясно, что создавало из Переяславля выгодный пункт для торговли. Город стоял в некотором удалении от Днепра, на реке Трубеж, никогда не имевшей значения большого водного пути. Передовое положение на границе Русской земли скорее задерживало его экономический рост, чем ему способствовало, так как город вынужден был непрерывно отбиваться от нападений» (72, с. 232).

Сразу должен отметить, что никаких прямых доказательств у предлагаемой теории нет. Но именно она позволяет объяснить все вышеперечисленные странности. По-видимому, Переяславль был священным городом, религиозным центром для всех окрестных народов, в том числе и для русов, и для печенегов. Поэтому город просто не нуждался в стенах. Тех, кто мог на него напасть, останавливал страх не перед могучими укреплениями города и храбростью и многочисленностью его защитников, а перед гневом богов. Поэтому он, не находясь на торговом пути, представлял собой крупный центр. Он привлекал к себе путников самим своим статусом. Понятно, почему печенеги стоят перед Переяславлем, не входя в него. Понятно, почему печенежский князь предлагает Владимиру решить дело не битвой, а поединком. В священном месте сражение устраивать нельзя, а вот судный поединок, один из способов узнать волю богов, – можно.

Также становится ясно, почему Владимир выбрал в качестве резиденции митрополита не Киев, а Переяславль. Превращение города в центр православия означало десакрализацию его как центра язычества. Возможно, как раз Михаил и подсказал Владимиру идею «освятить» таким образом «место бесовское».

И возникает вопрос: а не была ли целью набега голова митрополита? Его деятельность в священном для язычников месте должна была рано или поздно вызвать такую реакцию. Уж очень странно выглядит летописный вариант предложения печенегов: или мы на вас три года походами не ходим («не воюемъ три лета») – или три года походами на вас ходим («воюемъ три лета»). Странное предложение. Печенегам что, нужно специальное разрешение от Руси на набег? Что получают русы в случае победы, понятно. Печенеги уйдут и не будут приходить три года. А что получают печенеги? Да ничего! Они и так могут пойти в набег, когда им только заблагорассудится. Но если ставкой была жизнь Михаила… «Ваш победит – мы уйдём и три года приходить не будем, наш победит – отдадите нам митрополита» – такое предложение куда реалистичнее. Победил русич, печенеги ушли. Но Михаилу это не помогло:

«Того же лета преставися Михаилъ митрополитъ Киевский и всея Руси и поживе крепкымъ житиемъ и многъ трудъ о господе показа въ новокрещеныхъ людехъ т веру православную соблюде и всехъ благоразумию научи» (НЛ, 992 г.).

Не верю я в такие совпадения. Конечно, никто не утверждает, что митрополит был убит. Но представьте себе его состояние, когда к совершенно незащищённому городу, в котором он находится, приходит печенежская орда. Причём приходит по его, Михаила, душу. Он, конечно, знает, что Переяславль город для печенегов священный. Но знать и чувствовать – это разные вещи. Это как стоять на стеклянном полу телебашни в Макао. Умом понимаешь, что пол крепкий, но страх от этого никуда не исчезает. В общем, сердце старого человека могло и не выдержать.

Новым митрополитом стал Леонтий: «Того же лета взя Владимиръ у блаженного патриарха Фотеа Констянтиноградцкаго Киеву и всей Руси Леонта и быть радость велиа въ людехъ» (Там же).

Конечно же, Леонтия ставил не константинопольский, а охридский, то есть болгарский, патриарх. Константинополю Русская церковь подчинилась только в 1037 году, после чего все указания на крещение от болгар старательно зачищались.

Однако Леонтий был не болгарином, а греком, о чём свидетельствует его сочинение «Об опресноках», написанное именно по-гречески. Как же получилось, что болгарский патриарх поставил грека? Видимо, это было требованием Владимира, который сам выбрал Леонтия. А выбор у него был невелик: либо греки, либо болгары. Греки в это время ему были ближе. Почему он вообще не переподчинил митрополию Константинополю? А зачем? Зачем давать византийцам лишний рычаг давления? Болгары были куда более склонны к уступкам. Ведь Владимир хотя союз и разорвал, но войну не начал. Так что Самуил менее всего хотел его спровоцировать.

20. Волынская проблема

Выше говорилось, что Всеволод, посаженный в 992 году на волынское княжение, в 995 году погиб в Швеции.

Что же произошло между этими двумя датами?

Каким образом шестой сын Владимира за каких-то три года превратился в изгоя?