Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Но вернёмся к походу 999 года. Ещё Константин Багрянородный писал: «Но и против удалённых от их пределов врагов росы вообще отправляться не могут, если не находятся в мире с пачинакитами. Так как пачинакиты имеют возможность – в то время когда росы удаляются от своих семей – напав, всё у них уничтожить и разорить» (Об управлении империей, 2).

А Владимир в это время с печенегами как раз враждовал, а потому для обеспечения возможности похода на Болгарию, русы должны были нанести печенегам такой удар, который исключил бы их набег в следующем году. В итоге следующий поход печенегов на Русь состоялся только через два года, в 1002-м.

1002 год. В этом году состоялся последний упоминаемый в летописи набег печенегов на Русь:

«Идоша Печенези на Белъградъ. Володимеръ же посла на нихъ Александра Поповича и Яна Усмовшеца съ многими силами. Печенези же слышавше побегоша в поле» (1004 г.).

Видимо, разгром 999 года был очень силён. Даже через два года печенеги не решились на прямое столкновение с русскими полками. Однако это вовсе не означает, что наступил мир. Просто война приобрела другой вид. Крупных набегов более не было, а вот мелкие… Зимой 1007–1008 годов Русь посетил миссийный епископ Бруно Кверфуртский. Сохранилось его послание к императору Генриху II, написанное в 1008 году. В нём, в частности, Бруно пишет: «…до крайних пределов своей державы, которые из-за вражды с кочевниками (Государь Руси) со всех сторон обнёс крепчайшей и длиннейшей оградой» (Хр, IV, 10).

В действительности Змиевы валы, о которых, по-видимому, пишет Бруно, воздвигнуты задолго до Владимира, но из слов епископа следует, что в его время они вовсе не выглядели древними руинами, то есть были приведены в порядок и использовались как защитные сооружения. Подобные засечные черты эффективны только против небольших групп кочевников – армии их преодолевают легко. Следовательно, отказавшись в 1002 году от больших походов, печенеги перешли к тактике мелких набегов.

Бруно посетил Русь проездом. Целью его была как раз земля печенегов: «Как то было угодно неисповедимому Господу и честнейшему Петру, пять месяцев мы провели среди этого народа (печенегов), обойдя три его части, не заходя в четвёртую, из которой к нам прибыли послы от лучших людей. Обратив в христианство примерно тридцать душ, мы, по манию Божию, устроили мир, который, по их словам, никто кроме нас не смог бы устроить. „Сей мир, – говорили они, – тобой устроен. Если он будет прочен, то все мы, как ты учишь, станем христианами. Если же государь Руси изменит уговору, нам придётся думать только о войне, а не о христианстве“. С тем я и прибыл к государю Руси, который ради Божьего [дела] одобрил это, отдав в заложники сына. Мы же посвятили в епископы [одного] из наших, которого он затем вместе с сыном поместил в середине земли [печенегов]. И установился, к вящей славе Господа, Спасителя нашего, христианский закон среди наихудших и жесточайших из всех обитающих на земле язычников» (Хр, IV, 10).

Судя по тексту, Бруно имел на ведение переговоров с печенегами полномочия от Владимира. Миссия Бруно затронула только четыре из восьми печенежских орд, а конкретно те, что кочевали на запад от Днепра. По-видимому, именно эти орды постарадали от похода 999 года и именно с ними теперь и был заключён мир. Заложником к печенегам был, скорее всего, отправлен Станислав, самый младший на тот момент сын Владимира.

Принято считать, что печенежский епископ подчинился Русской митрополии. Рукоположение епископа происходит после того, как Бруно «прибыл к государю Руси», то есть в Киеве. Для рукоположения по канону требовалось три епископа, одним из них, несомненно, был сам Бруно, а двумя другими, скорее всего, митрополит и архиепископ Киевский.

Однако Бруно, будучи миссийным епископом, вполне мог проводить рукоположения и самостоятельно. Кроме того, прямо указано, что в епископы Бруно посвятил «одного из наших», то есть одного из людей, пришедших с ним.

Почему Владимир согласился с тем, чтобы первым печенежским епископом был не его человек? Таково могло быть требование печенегов, которые предпочли иметь на этом посту нейтрального немца. О дальнейшей судьбе печенежской епархии речь ещё впереди.

Не стоит считать, что миссия Бруно с точки зрения христианизации была неуспешной. Для 30 человек епархию не учреждают. Скорее всего, речь о тех самых «лучших людях», крещение которых означало и христианизацию тех, кем они правили.

События 1008 года положили начало расколу печенегов. По сообщению Ал-Бакри, в следующем (1009) году к восточным печенегам пришёл мусульманский проповедник, обративший в ислам 12 000 человек. Менее чем через три десятилетия этот раскол привёл к кровавой междоусобице. Но о ней – в следующей главе.

В том же году, когда Бруно Кверфуртский прибыл на Русь, умер митрополит Леонтий, о чём сообщает Татищев: «Того же году преставися митрополит Леонтий, и возведён бысть на его место Иоанн» (1007 г.).