Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Здесь нужно сделать небольшое отступление. Эймундова сага не имеет датировок. Поэтому её события могут с равной вероятностью быть отнесены как к 1016 году, так и ко времени после 1018 года. Но ряд моментов позволяет сделать выбор в пользу первой датировки. В саге Ярицлейф-Ярослав назван родичем Олафа Шётконунга, на дочери которого Ингигерд он был женат. Но сама Ингигерд в первой части саги, где, собственно, и рассказано о борьбе с Бурицлейфом-Бориславом, не фигурирует, хотя в дальнейшем она появляется и играет немалую роль. Всё это говорит в пользу того, что война с Бурицлейфом, описанная в саге, состоялась до брака Ярослава с Ингигерд, то есть до 1019 года. Война продолжалась явно более года, так что не может быть помещена в 1018 год. Конечно, можно сослаться на то, что сага поздняя (XIII века), но вот перед нами свидетельство современника событий Титмара Мерзебургского:

«Идя далее в своём повествовании, я расскажу ради осуждения об образе действий короля Русского Владимира. Взяв себе из Греции жену, по имени Елена, которая была просватана за Оттона III, но коварным образом отнята у него, он по её убеждению принял святую христианскую веру, которую не украсил праведными трудами. Ведь он был без меры чувствен и свиреп, причинив изнеженным данайцам много вреда. Имея трёх сыновей, он отдал в жёны одному из них дочь князя Болеслава, нашего гонителя; поляки отправили вместе с ней Рейнберна, епископа Кольберга. Он родился в округе Гассегау; будучи обучен мудрыми учителями свободным искусствам, он достиг сана епископа, которого, как я думаю, был достоин. Ни знания моего, ни красноречия не достаёт, чтобы сказать, сколько труда положил он во вверенной его попечению [епархии]. Святилища идолов он, разрушив, сжёг; море, обжитое демонами, он, бросив туда помазанные святым елеем камня и освятив водой, очистил; взрастил для всемогущего Господа новую ветвь на бесплодном древе, то есть привил чрезвычайно бестолковому народу слово святой проповеди. Утомляя своё тело постоянными бдениями, постом и молчанием, он готовил своё сердце к созерцанию образа Божия. Названный король, услышав, что сын его, подстрекаемый Болеславом, тайно готовится восстать против него, схватил его вместе с женой и названным отцом и заключил их, отдельно друг от друга, под стражу.

Имя названного короля несправедливо переводится как „власть над миром“; ведь не то, что нечестивцы держат друг с другом и чем владеют жители этого мира, называется истинным миром, – ибо этот мир всегда шаток; но только тот приобщится к истинному, кто, смиряя всякий порыв души своей, заслужил благодаря всё побеждающему терпению царство Божье. Пребывая в небесном покое, этот епископ смеётся над угрозами неправедного мужа и, обретя двойную чистоту, созерцает пламя, должное покарать того развратника; ибо, согласно свидетельству нашего учителя Павла, Бог осудит прелюбодеев. Болеслав же, узнав обо всём этом, не преминул за него отомстить, как только мог. После этого дни короля истекли и он умер, оставив всё наследство двум своим сыновьям; третий сын тогда находился в тюрьме, откуда позже улизнув, бежал к тестю; в тюрьме, правда, осталась его жена» (VII, 72–73).

В предыдущей главе уже говорилось, что зять Болеслава – это Святополк. В пользу такого вывода говорит также текст польского хрониста Галла Анонима: «Итак, Болеслав в течение десяти месяцев владел богатейшим городом и могущественнейшим королевством русских и непрерывно пересылал оттуда деньги в Польшу; а на одиннадцатый месяц, так как он владел очень большим королевством, а сына своего Мешко ещё не считал годным для управления им, поставил там в Киеве на своё место одного русского, породнившегося с ним, а сам с оставшимися сокровищами стал собираться в Польшу» (I, 7).

Получается, Святополк никак не мог участвовать в событиях 1015–1016 годов на Руси просто потому, что на момент смерти отца он находился в тюрьме, откуда позднее бежал в Польшу. Стоит ещё добавить, что Титмар Мерзебургский знает по именам только двух сыновей Владимира, Святополка и Ярослава, хотя сообщает, что их было трое. Информацию из Киева Титмар получил от саксонцев, участвовавших в походе Болеслава. Не знать имени третьего брата они могли в том случае, если к этому времени тот был уже мёртв, а значит, это именно Борислав-Борис.