Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

2. Оболганный Святополк, или С больной головы на здоровую

Казалось бы, всё очевидно. Но Назаренко тем не менее возлагает на себя не совсем благодарную задачу отмыть чёрного кобеля, то есть Ярослава. По его мнению, Титмар просто не знал точного времени бегства Святополка и был введён в заблуждение информаторами. Обосновать своё мнение Назаренко пытается с помощью косвенных данных: «Но внезапно в январе 1017 г. в Альштедт, одну из Тюрингских резиденций императора, где собрался съезд князей, прибыли послы от Болеслава с предложением начать мирные переговоры. Генрих встретил их благосклонно, заключил перемирие и отправил к польскому князю ответное посольство. Тот, однако, на переговоры не явился, мотивируя это тем, что опасается заговора своих врагов, и послы вернулись в начале февраля в Мерзебург ни с чем. Император решил начать поход на Польшу. В середине июля немецкое войско форсировало Эльбу. В то же время от Болеслава вернулось ещё одно немецкое посольство, ведшее с ним мирные переговоры, и после совещания с Генрихом снова отправилось к Болеславу, но так ничего и не добилось. Война началась, однако неудачи вновь преследовали императора, и в начале сентября он отступил в Чехию. В октябре, во время пребывания Генриха в Мерзебурге, сюда явились послы от Болеслава, предложившие переговоры, на что император дал согласие. Только после этого Генрих узнал, что Ярослав Владимирович сдержал своё обещание и также воевал против Болеслава, но его успех ограничился занятием одного из городов. В результате 30 января в Будишине (Бауцене) между Польшей и Германией был заключён мир» (51, с. 455–456).

Из написанного Назаренко делает логичный вывод: «Таким образом, для польской стороны при заключении Будишинского мира было, судя по всему, добиться расторжения русско-немецкого союза против Польши, успевшего проявить себя в 1017 г., и свободы рук для войны на востоке против Ярослава» (51, с. 457).

Здесь нечего возразить, но при чём тут время появления в Польше Святополка? Ведь к моменту заключения мира в Будишине он, даже по летописи, был в Польше уже два года. Вот что пишет далее Назаренко: «Конечно, такая заинтересованность и вызванная ею исключительная дипломатическая активность польского короля перед лицом угрожавшей ему в 1017 г. войны на два фронте не может показаться удивительной – но только если признать, что Святополк явился к тестю как раз зимой 1016–1017 гг., после чего Болеслав немедленно и предложил Генриху мир. И, напротив, поведение польского князя в 1015–1017 гг. трудно понять в предположении, что Святополк находился при его дворе уже осенью или даже летом 1015 г.» (51, с. 459–460).

А вот тут возникают серьёзные вопросы. Это о какой такой «заинтересованности» и «дипломатической активности» Болеслава в 1017 году говорит Назаренко? Болеслав действительно прислал послов в январе 1017 года, но затем в течение всего года активность проявлял только Генрих, отправивший в Польшу два безуспешных посольства. И лишь после нападения Ярослава на Берестье (об этом подробнее ниже), перед лицом уже реально возникшего русско-немецкого союза, Болеслав пошёл на заключение мира. Если польское посольство января 1017 года вызвано появлением в Польше Святополка, то почему потом Болеслав отказывается от переговоров? Ужели Святополк на время исчез?

Назаренко обосновывает это параллельными переговорами с Ярославом:

«Насколько соглашение между Ярославом и Генрихом II беспокоило Болеслава, видно из того, что параллельно с дипломатическими усилиями на Западе, он пытался в 1017 г. отклонить Ярослава от коалиции с империей, посватавшись к сестре киевского князя Передславе, но получил категорический отказ Киева» (51, с. 457).

Действительно, Титмар пишет: «Там же находилась мачеха названного короля (Ярослава), его жена и 9 сестёр; на одной из них, уже давно им желанной, беззаконно, забыв о своей супруге, женился старый развратник Болеслав» (VIII, 32).

«Забытая супруга» – Ода Мейсенская, на которой Болеслав женился после Будишинского мира, скрепляя его брачным союзом. Вполне логично выглядит предположение, что параллельно шли аналогичные переговоры с Ярославом. Но возникает вопрос: Болеславу гораздо более предпочтителен не союз с Ярославом, а возвращение в Киев своего зятя Святополка? Однако весь 1017 год он ведёт себя с точностью до наоборот и лишь после окончательного отказа Ярослава и осады последним Берестья возобновляет переговоры с Генрихом.