Первые русские князья. От Игоря Старого до Ярослава

Наконец, на чём основана железобетонная уверенность Назаренко, что сам факт появления Святополка в Польше должен был сподвигнуть Болеслава на некие действия? Желание помочь зятю? Так он уже пытался ему помочь в 1013 году. Без всякого успеха. Откуда уверенность, что сейчас получится лучше? Ниоткуда. Никакого желания сажать Святополка в Киеве у Болеслава изначально не было. Иначе переговоры, начатые в январе 1017 года, привели бы к заключению мира, и уже летом того же года состоялся бы киевский поход. Лишь когда война с Русью уже началась, причём началась по инициативе Ярослава, осадившего Берестье, Болеслав изменил своё мнение.

Интересно, что Назаренко критикует не версию Титмара, а придуманный им же гибрид версий Титмара и ПВЛ:

«Действительно, если ситуация в Киеве в 1015 г. была такой, какой её представляет Повесть временных лет только в 1017 г., то почему же лишь в начале 1017 г. Болеслав вдруг начинает активные переговоры с империей? »(23, с. 460).

Да потому, что не была ситуация в 1015 году такой, как её рисует ПВЛ в 1017 году Святополк действительно в Польше. Но в Киеве после смерти Владимира сидит не Ярослав, а Борислав. А Ярослав по-прежнему в Новгороде. И война между ними уже идет. И пока она не закончена, никакой угрозы со стороны Руси для Польши нет. Но в 1016 году Борислав потерпел поражение и в Киеве сел Ярослав. После чего Болеслав и отправил послов к Генриху. Но при этом возможность договориться с Ярославом оставалась для него более привлекательной, о чём и говорит всё поведение польского короля в 1017 году. Как видим, возражения Назаренко прекрасно объясняются и без необходимости отвергать данные Титмара.

Осталось ответить на, возможно, возникший у читателя вопрос, почему не названный Титмаром город, на который напал в 1017 году Ярослав, отождествлён с Берестьем. Откроем текст Титмара:

«Король Руси, как и обещал ему через своего посланника, напал на Болеслава, но, осаждая его город, так ничего и не добился» (VII, 65).

Титмар датирует это событие осенью 1017 года. А теперь откроем Новгородскую I летопись под тем же годом: «Ярославъ иде къ Берестию» (НПЛ 1017 г.).

Сопоставление текстов указывает также на то, что в 1017 году Берестье принадлежало Польше, то есть не входило в число Червенских городов Руси. Следует отметить и ошибку Назаренко. Ярослав ограничился не «занятием одного из городов», а всего лишь безуспешной осадой одного города. А именно Берестья (совр. Брест). Поход состоялся, как следует из данных Титмара, в октябре 1017 года, по-видимому, уже после гибели Борислава. Скорее всего, именно смерть главного соперника и привела к тому, что Ярослав прервал переговоры с Болеславом и окончательно склонился к союзу с Генрихом. Этим и объясняется столь поздний поход на Берестье.

3. «Святой» Глеб, или Как стать святым, служа палачу

Итак, виновник гибели Бориса может считаться установленным. А как же быть с Глебом? Святополк, бежавший из Киева ещё в 1015 году, тоже не мог его убить. Но тогда кто? Опять Ярослав? Посмотрим, как обстоятельства гибели Глеба описаны в летописи:

«Святополк же окаянный помысли въ собе рекъ се убихъ Бориса, како бы убити Глеба? И прием помыслъ Каиновъ с лестью посла къ Глебу глаголя сице поди вборзе отець тя зовёт не сдравить бо вельми. Глеб же вборзе всядъ на коне с малою дружиною поиде бе бо послушлив отцю. И пришедшю ему на Волгу на поли потчеся конь в рве и наломи ему ногу. И поиде к Смоленску и поиде от Смоленска яко зреем и ста на Смядине в насаде. В се же время пришла бе весть къ Ярославу от Передъславы о отни смерти. И посла Ярослав к Глебу, глаголя не ходи, отец ти умерлъ, а братъ ти убьенъ от Святополка. Се слышавъ Глебъ възпи велми съ слезами плачася по отци паче же по брате. И нача молитися съ слезами глаголя увы мне Господи луче би ми умерети съ братомь нежели жити на свете семь. Аще бо быхъ брате мои виделъ лице твое ангельское умерлъ бы с тобою ныне же что ради остахъ азъ един. Кде суть словеса твоя яже глаголя къ мне брате мои любимыи. Ныне уже не услышю тихаго твоего наказанья. Да аще еси получилъ дерзновенье у Бога молися о мне да и азъ быхъ ту же смерть приялъ. Луче бо ми было с тобою жити, неже в свете семь прелестнемь. И сице ему молящюся съ слезами се внезапу придоша послании от Святополка на погубленье Глебу и ту абъе послании яша корабль Глебовъ и обнажиша оружье. Отроци Глебови уныша оканьныи же посланыи Горясеръ повеле вборзе зарезати Глеба. Поваръ же Глебовъ именем Торчинъ вынезъ ножь зареза Глеба» (ЛЛ, 1015 г.).