Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми

По мере расхождения земли в низменностях скапливается вода и появляются озера. Поездка на машине из Найроби на север к озеру Баринго, которую я совершил летом 2005 г., – это экскурсия по главным достопримечательностям озерной системы кенийской рифтовой долины, позволяющая увидеть пять из восьми крупнейших озер в стране. Это были озера Найваша, Эльментейта, Накуру, Богория и Баринго. Самые мелкие, в том числе Накуру и Найваша, являются домом для десятков тысяч фламинго, из-за чего края озер издали кажутся пушистыми и розовыми. Дорога сплошь покрыта выбоинами, и поездка, которая должна была бы занять часа 3–4, длится от 6 до 7 часов, но она того стоит.

К северо-западу от озера Баринго разрыв в земле обнажает наклонный фрагментированный слоеный пирог осадочных пород, по площади сравнимый с пятью районами города Нью-Йорка. Самый старый слой имеет возраст 14 млн лет, в нем сохранились окаменелости древних обезьян. Некоторым самым молодым слоям всего полмиллиона лет, и в них содержатся остатки нашего непосредственного предшественника-гоминина, Homo erectus.

Где-то между этими периодами времени мы начали ходить.

В конце 1999 г. французские палеонтологи Брижит Сеню и Мартин Пикфорд вели поиск в местности Туген-хиллз у озера Баринго. Из осадочных пород возрастом примерно 6 млн лет они извлекли фрагменты челюсти, несколько зубов, кости предплечья, одну косточку пальца и несколько фрагментированных бедренных костей. По своему анатомическому строению эти остатки гоминин отличались от всех найденных на тот момент окаменелостей{108}, и в январе 2000 г. ученые поспешили объявить об открытии нового вида, который назвали Orrorin tugenensis.

Места прикрепления мышц к предплечью и длинные изогнутые кости пальцев свидетельствовали о том, что оррорины прекрасно чувствовали себя на деревьях, но лучше всего сохранившаяся бедренная кость поведала более интересную историю.

В верхней части бедренной кости всех млекопитающих находится округлость, входящая в выемку таза. Под округлостью имеется шейка, отделяющая ее от остальной части кости, к которой крепятся важнейшие малые ягодичные мышцы. У большинства млекопитающих шейка бедра короткая, но у людей она длинная и служит для наших малых ягодичных мышц рычагом, необходимым для поддержания равновесия при ходьбе на двух ногах. При длинной шейке мышцам бедра не приходится затрачивать много энергии во время ходьбы.

Шейка бедра оррорина оказалась такой же длинной, как наша. Этот гоминин был способен ходить на двух ногах. Но действительно ли он ходил именно так? Если бы Сеню и Пикфорд нашли противоположный конец бедренной кости – коленную часть, – у нас было бы больше уверенности в этом, но и найденная ими часть, безусловно, убедительна{109}. Она говорит о том, что у оррорина тело – или, по крайней мере, бедренный сустав – было адаптировано для ходьбы на двух ногах по земле.

При всей своей убедительности окаменелые остатки оррорина напоминают нам, что палеоантропология – наука, которой занимаются далеко не совершенные приматы, то есть мы, люди. В течение двух десятков лет эти окаменелости не только являются поводом для значительных разногласий в научном сообществе, но и привели к драме, уместной скорее для какого-нибудь телесериала, чем для изысканий в области эволюционной антропологии.

Подробности, включая обвинение французских исследователей в подделке разрешений на раскопки и незаконном сборе окаменелостей, а также кратковременное заключение Мартина Пикфорда в кенийской тюрьме, можно найти во многих источниках{110}, но самым трагическим для нашей науки является то обстоятельство, что точное местонахождение остатков оррорина теперь не известно. Ходят слухи, что они хранятся в секретной банковской ячейке в Найроби{111}, недоступные для 7 млрд с лишним ныне живущих родственников оррорина. Окаменелости – единственное свидетельство существования этих древних гомининов – заслуживают лучшего. По крайней мере, они заслуживают того, чтобы их история была рассказана.

Всего через шесть месяцев после того, как мир услышал об оррорине{112}, палеоантрополог из Эфиопии Йоханнес Хайле-Селассие, в то время аспирант в лаборатории Тима Уайта в Калифорнийском университете в Беркли, а в настоящее время куратор отдела физической антропологии Кливлендского музея естественной истории, объявил об открытии Ardipithecus kadabba, второго вида гоминин эпохи миоцена. Окаменелости – челюсть, несколько зубов и костей тела ниже шеи – были обнаружены в эфиопских осадочных породах возрастом 5–6 млн лет.

Клык был небольшим, и это давало основание предположить, что Ardipithecus kadabba принадлежал к нашему роду, а не являлся древним шимпанзе или гориллой. Однако мог ли он ходить на двух ногах, как Orrorin? Возможно.