Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми

Палеоантропологи из Мичиганского университета, где я учился в аспирантуре, скептически отнеслись к тому, как эти окаменелости интерпретировал Брюне. Им вторили Пикфорд и Сеню, открывшие оррорина. Они опубликовали совместную короткую статью, в которой поставили под сомнение принадлежность сахелантропа к эволюционной линии человека. Ученые также задались вопросом, действительно ли Брюне был прав, утверждая, что большое затылочное отверстие располагалось так же, как у человека. В конце концов, череп был серьезно поврежден и деформирован{114}. Пикфорд и Сеню предположили, что Тумай мог быть древней гориллой.

В ответ Брюне с коллегами опубликовал реконструкцию черепа – результат его КТ-сканирования с одновременным восстановлением деформированных частей цифровыми методами. В итоге было получено изображение с таким же, как у человека, отверстием в основании черепа, подтверждающее мнение ученых, что сахелантроп мог принимать вертикальное положение и ходить на двух ногах{115}.

Именно так и должна развиваться наука: обоснованные сомнения заставляют продолжать поиск, что приводит к более глубокому пониманию древних окаменелостей. Однако в данной ситуации что-то пошло не так.

Основополагающий элемент науки – повторяемость. В данном случае предполагалось, что независимые группы исследователей, как до этого группа Брюне, также должны провести реконструкцию черепа, чтобы убедиться, что получат аналогичный результат. Для этого им требовался доступ к подлинной окаменелости либо высококачественной копии и/или исходным результатам КТ-исследования. Однако такого разрешения предоставлено не было.

Вместо этого за 20 лет лишь немногим людям вне ближайшего круга Брюне было позволено увидеть Тумая или хотя бы копии черепа в пригодном для научного исследования качестве. Даже результаты КТ-сканирования оказались недоступными.

Между тем стало известно, что в день, когда было совершено открытие, Ахунта нашел не только череп, челюсть и несколько зубов сахелантропа. Он нашел еще и бедренную кость{116}.

Концы кости не сохранились, но тело кости, предположительно, могло бы дать подсказки относительно того, был ли сахелантроп двуногим. Первооткрыватели почти ничего не сообщили о ее строении, за исключением того минимума, что можно выудить из немногих, случайно появившихся в открытом доступе фотографий, однако вскоре ожидается выход рукописи с описанием этой кости.

Все мы, палеоантропологи, с нетерпением ждем того момента, когда можно будет узнать подробности об этой окаменелости, но, когда я спросил 79-летнего Брюне об этой бедренной кости, он отрицательно покачал головой и наклонился ко мне через свой письменный стол.

«Я палеонтолог, а не палеоантрополог, – сказал он. – Мы нашли в Чаде тысячи окаменелостей и больше сотни видов, но всех интересует только это чертово бедро. Тумай был двуногим, так? Если эта бедренная кость принадлежала двуногому, значит, это кость Тумая, так? Если же она не от двуногого, значит, она ему не принадлежит».

Во время нашего разговора на столе между нами лежали два слепка черепа Тумая, и их качество было достаточно высокое для исследования. Я спросил, можно ли мне сфотографировать и обмерить их? «Нет», – последовал ответ.

По мнению Брюне, сахелантроп был двуногим, так что дело закрыто, и дальнейшие исследования или новые находки окаменелостей – как бы те ни выглядели – не заставят его изменить свое мнение.

Безусловно, поиск и изучение окаменелостей отнимает много времени и денег. Для Брюне они были связаны еще и с потерей близкого друга, умершего от малярии во время совместных экспедиций в Камерун в 1989 г. Когда я задал вопрос, почему он не предоставляет кости сахелантропа для исследования и не позволяет использовать их копии для обучения специалистов, он снова отрицательно покачал головой: «Я слишком дорого заплатил за эту находку. Слишком дорого. Никто не должен мне указывать, что делать. Пусть подождут».

Окаменелые остатки предположительно самых ранних гоминин нелегко интерпретировать. Они фрагментарны и деформированы. Эти гоминины находятся у основания нашего генеалогического древа, недалеко от нашего общего с шимпанзе и гориллой предка, и, естественно, демонстрируют удивительное и озадачивающее сочетание анатомических признаков человека и человекообразной обезьяны. Раскрыть тайны наших предков можно лишь задействуя коллективное знание всего научного сообщества. Чем больше опытных глаз изучает окаменелости, тем лучше.

Сейчас, когда на науку совершаются нападки, а ложные представления об эволюции человека распространились повсеместно, мы должны безотлагательно представить миру физические свидетельства нашего скромного происхождения. В 1938 г. Роберт Брум, описывая бедренную кость австралопитека, начал статью такими словами: