Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми

Кости А. sediba оказались не единственной находкой в недрах пещеры Малапа. Бергер и его группа палеоантропологов откопали окаменелые остатки других животных и даже копролит – окаменевшие фекалии. Копролит был беловатого цвета и содержал кусочки костей. Марион Бамфорд, директор Института эволюционных исследований Университета Витватерсранда, эксперт по ископаемой древесине и древним экосистемам, растворила копролит в соляной кислоте и обнаружила крохотные кусочки древних растений и даже микроскопическую пыльцу, соответствующую пыльце деревьев, которые растут в наши дни в более прохладных и влажных лесах высоких широт{187}. Два миллиона лет назад А. sediba ходил по лесу.

Обладатель длинных рук и приподнятых плеч, A. sediba был ловким древолазом{188}, но на деревьях он искал не только безопасность. Череп Карабо (МН1) так хорошо сохранился, что осталась даже пища, застрявшая между зубов. Аманда Хенри, в настоящее время работающая в Лейденском университете в Нидерландах, соскребла с зубов МН1 налет и нашла фитолиты – мельчайшие минерализованные остатки клеток растений, сохранившиеся от его последних трапез: фруктов, листьев и древесной коры. Карабо кормился на деревьях. Кроме того, радиоанализ крохотных фрагментов зубов показал, что, в отличие от других видов австралопитеков, A. sediba не добывал еду на травянистых равнинах. Его рацион почти полностью состоял из лесной пищи{189}, как у ардипитека на миллионы лет раньше.

Мне кажется обоснованным предположение, что если A. sediba был лучше приспособлен к жизни на деревьях, чем Люси, то это должно было негативно сказаться или, по крайней мере, как-то изменить его манеру ходьбы, когда он передвигался по земле от одного лесного кормового участка к другому.

Между тем в Малапе продолжают находить окаменелости возрастом 2 млн лет, и они могут дать нам дополнительную информацию.

На металлических полках в Университете Витватерсранда выстроились в ряд увесистые булыжники брекчии в ожидании своей очереди на препарирование. Камни с остатками гоминин потеснили кости зебр и антилоп, отодвинув их в самый конец. Так, большой каменный блок с прекрасно сохранившейся голенью антилопы, дожидался своего часа до тех пор, пока ученый Джастин Муканку не перевернул его и не заметил блеснувший зуб гоминина. КТ-сканирование блока показало, что он содержит утраченные части скелета Карабо, маленького самца, в том числе его нижнюю челюсть, позвонки, фрагменты таза, ребра, голени и стопы. Когда эти окаменелости будут освобождены от горной породы, мы сможем лучше понять, как ходил этот австралопитек.

Через несколько месяцев после того, как девятилетний Мэтью Бергер споткнулся о кусок горной породы в Малапе и открыл A. sediba, Стефани Мелильо, палеоантрополог из Института эволюционной антропологии общества Макса Планка в Лейпциге (Германия), вела раскопки в новом локальном местонахождении Ворансо-Милле возрастом от 3,2 млн до 3,8 млн лет. Оно находится в Эфиопии к северо-западу от Хадара, где была найдена Люси. Мелильо работала вместе с группой Йоханнеса Хайле-Селассие, куратора палеоантропологического отдела Кливлендского музея естественной истории. Именно он обнаружил это место и уже нашел там окаменелости, которые отнес к тому же виду, что и Люси.

Хайле-Селассие, как прежде и его наставник Тим Уайт, в то время считал, что единственным гоминином на планете, жившим в период 3,2–3,8 млн лет назад, был Australopithecus afarensis. Это было удобно, поскольку означало, что любая найденная ими плечевая кость, кость стопы или фрагмент черепа гоминина будут принадлежать А. afarensis.

Однако открытие, которое сделала Мелильо 15 февраля 2009 г., привело к шокирующему осознанию того факта, что Люси была не одинока.

Многие окаменелости были найдены ранним утром, когда низкое солнце разрисовывает пейзаж длинными тенями, в крови после чашечки кофе циркулирует кофеин, а глаза еще не успели устать. Ближе к полдню в поисках почти всегда наступает временное затишье, потому что солнечный свет, отражаясь бликами от древних поверхностей, слепит глаза, а желудок требует еды. Тот день не отличался от прочих для Мелильо и десятка ее коллег, разбредшихся по пустынной земле Ворансо-Милле в местности под названием Буртеле.

Лучший помощник палеоантрополога – это дождь последнего влажного сезона, смывающий осадочные породы и нежно обнажающий скрытые ими кости. Мелильо медленно поднималась по склону прорезанного водным потоком ущелья, где илистые отложения переходили в красноватый песчаник, и заметила маленький фрагмент кости величиной примерно со скрепку.

«Это настоящий восторг, когда долго идешь, ничего не видя, кроме земли, и вдруг замечаешь окаменелость, – рассказывала мне Мелильо по скайпу. – Удивительно, как восторг внезапно охватывает тебя в миг узнавания».