Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми

Я обожаю окаменелости. Я езжу в дальние края, чтобы их увидеть, горя желанием измерить и сфотографировать хрупкие фрагменты прошлого, а также провести их 3D-сканирование. Однако в первые минуты при каждой встрече с новой окаменелостью мои штангенциркули, камера и сканер лежат без дела. Я просто сижу в одиночестве рядом с останками своих предков. Любуюсь цветом, текстурой и линиями каждой косточки. Задумываюсь о судьбе не только биологического вида, но и каждого индивида, кости которого, сохранившиеся после его смерти, помогают нам понять свое место в истории жизни на нашей планете. Я позволяю себе сопереживать. Испытывать эмоции. Этот ритуал возник в августе 2007 г., когда я сидел в Национальном музее Найроби наедине со скелетом из Нариокотоме.

Затем я приступаю к работе.

Эти окаменелости нашел в Нариокотоме в 1984 г. Камоя Кимеу – пожалуй, один из самых успешных искателей гоминин в истории. Он входит в знаменитую «банду гоминидов» – команду семейства Лики, чьи находки в Восточной Африке в 1960-х и 1970-х гг. проложили путь для палеоантропологических исследований в Танзании, Кении и в дальнейшем в Эфиопии. Открытия Кимеу настолько важны для науки, что два ископаемых вида – миоценовая человекообразная обезьяна Kamoyapithecus и нечеловекообразная обезьяна Cercopithecoides kimeui из раннего плейстоцена – были названы в его честь.

В своей книге «Мудрость костей» (The Wisdom of Bones) палеоантропологи Алан Уокер и Пэт Шипман так описали подход Кимеу к охоте за окаменелостями: «Идти, идти и идти – и приглядываться на ходу»{198}.

Именно этим Кимеу и занимался 22 августа 1984 г. на западном берегу озера Туркана. На берегу пересохшей реки Нариокотоме он заметил крохотный фрагмент кости черепа, неразличимый среди осадочных пород из-за такого же, как у них, коричневого цвета.

«Одному богу ведомо, как он его углядел»{199}, – написали Уокер и Шипман.

Кимеу вызвал Ричарда Лики и Алана Уокера в Найроби, и руководители проекта приехали туда на другой день. За следующие пять лет усилиями их команды было вынуто и просеяно 1500 м³ почвы. В ней скрывался почти целый скелет юного Homo erectus, умершего 1,49 млн лет назад.

«Мальчик из Нариокотоме», как его прозвали, – один из самых полных и важных из когда-либо обнаруженных скелетов. Благодаря ему мы узнали, как было устроено тело ранних Homo, позволившее им расширить территорию обитания за пределы Африки.

Его головной мозг, достигший полного размера, составлял лишь две трети объема мозга современного человека. Непрорезавшиеся зубы мудрости и открытые зоны роста костей предплечий и голеней говорят о том, что на момент смерти он был совсем юным – согласно результатам детального изучения его зубов, он достиг возраста 8–9 лет. Однако, судя по костям голеней, ростом он уже был выше 1,5 м и весил около 45 кг. Крупный ребенок! Мой сын в этом возрасте был ниже почти на 30 см и легче на 18 кг.

Ученые рассчитали, что если бы «мальчик из Нариокотоме» дожил до взрослых лет, то его рост мог быть около 1,8 м{200}. Крупные размеры тела в столь юном возрасте также свидетельствуют о том, что у его вида в процессе эволюции не возникло такое явление, как скачок роста в подростковом возрасте, характерное для нас сегодня. Почему так произошло? Антрополог из Северо-Западного университета Крис Кузава открыл компромисс в распределении энергии между головным мозгом и телом у детей{201}. Детский мозг потребляет в предподростковом возрасте так много энергии, что рост остального тела замедляется. В подростковые годы тело наверстывает упущенное и начинается быстрый рост в длину – это и есть скачок роста. Поскольку головной мозг у представителей Homo erectus составлял лишь две трети от нашего, они, вероятно, еще могли себе позволить равномерно распределять энергию между мозгом и растущим телом.

Больше информации об этом виде можно почерпнуть из фрагментированного скелета взрослого Homo erectus возрастом 1,6 млн лет (каталожный номер KNM-ER 1808). Его открыл в 1973 г. не кто иной, как Камоя Кимеу. Крупная правая большеберцовая кость по величине сравнима с бедренной костью современного человека ростом почти 1,8 м{202}. Люди обычно считают, что современные размеры тела человек приобрел в недавнее время, но это не так. По своим физическим параметрам Homo erectus был вполне сопоставим с ныне живущими людьми.

Я вернулся к подносу со скелетом «мальчика из Нариокотоме» и вынул левую большеберцовую кость из ее гнезда в зеленовато-голубом пенопласте. Кость была темно-серого цвета с черными и коричневыми вкраплениями. Меня поразила ее длина. Плечевая кость тоже оказалась крупной – на 34 % длиннее, чем у Люси. Это естественно, поскольку ребенок был значительно крупнее Люси, но тогда, казалось бы, и его большеберцовая кость должна была быть длиннее на 34 %. Но нет, она была длиннее на 54 % (!).

Homo erectus не был лишь увеличенной копией Australopithecus. Его ноги стали более длинными.