Читаем Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми полностью

В романе Курта Воннегута «Галапагосы» (Galápagos) наши потомки через миллион лет адаптировались к водному существованию. Они утратили способность ходить, и их тело стало обтекаемым для удобства плавания. Создатели мультфильма студии Pixar «ВАЛЛ-И» (WALL-E) так далеко не заходят, но также предсказывают, что люди будущего, не встающие из своих удобных кресел на борту космического корабля «Аксиома» и окруженные роботами, которые удовлетворяют все их желания, ходить уже не будут.

Возможно ли, что мы, люди, откажемся от того, что с самого начала определяло наше существование?

Я от всей души надеюсь, что этого не случится – ради нашего физического и, как выясняется, психического здоровья.

<p>Глава 14</p><p>Почему ходьба помогает нам думать</p>

Кроме того, во время прогулок, размышляя на ходу, мы, должно быть, чем-то напоминаем верблюда, который, как известно, является единственным животным, на ходу жующим жвачку[23]{378}.

Генри Дэвид Торо. Прогулки (1861)

Чарльз Дарвин был интровертом. Правда, он провел почти пять лет, путешествуя по миру на корабле «Бигль» и записывая наблюдения, результатами которых стали одни из самых важных научных открытий в истории. Однако ему было немногим больше двадцати, когда он, начинающий натуралист из привилегированных слоев общества, отправился в это кругосветное путешествие, что было вполне обычно для XIX в. – в наше время его коллеги довольствуются пешим турне по Европе, взяв академический отпуск. После возвращения домой в 1836 г., он никогда больше не выезжал за пределы Британских островов.

Дарвин избегал участия в конференциях, праздниках и многолюдных собраниях. Они нервировали его и вызывали обострение болезни, омрачившей значительную часть его взрослой жизни. Дарвин проводил дни в Даун-Хаус, своем тихом доме, почти в 30 км к юго-востоку от Лондона, – именно там, в кабинете ученого, были написаны почти все его работы. Иногда он принимал одного-двух посетителей, но все же предпочитал общаться с миром через переписку. В кабинете он установил зеркало, посмотрев в которое во время работы, мог увидеть идущего по дорожке к дому почтальона, – в XIX в. это было все равно что заглянуть в электронную почту, чтобы проверить, нет ли новых писем.

Однако самые великие идеи посещали Дарвина не в кабинете, а на свежем воздухе, во время прогулок по дорожке в форме буквы d, что тянулась по окраине его владений. Дарвин называл ее Песчаной дорожкой. Сегодня ее принято называть тропою размышлений Дарвина. Джанет Браун, автор двухтомной биографии Дарвина, писала:

Будучи человеком с практическим складом ума, он насыпал кучку камней на повороте дорожки и ногой отбрасывал один из них в сторону всякий раз, когда проходил мимо, чтобы удостовериться, что совершил положенное число кругов, без необходимости прерывать поток мыслей. Пять кругов по дорожке составляли около полумили. Именно на Песчаной дорожке он предавался размышлениям. Благодаря успокаивающим повседневным прогулкам атмосфера этого места оказала исключительное влияние на развитие научных идей Дарвина. Она сформировала его как уникального мыслителя{379}.

Дарвин наматывал круги по Песчаной дорожке, разрабатывая теорию эволюции путем естественного отбора. Он прогуливался, чтобы разобраться в механизме вращательного движения вьющихся растений и понять, каким чудесным образом происходит опыление орхидей фантастических форм и расцветок, которые он описал. Он много гулял и тогда, когда разрабатывал теорию полового отбора и накапливал фактические данные о предках человека. Последние шаги он проделал в сопровождении своей жены Эммы, размышляя о земляных червях и их роли в постепенном преобразовании почвы.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже