Читаем Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми полностью

Однако корреляция не обязательно подразумевает причинно-следственную связь. В противном случае можно было бы сказать, что кладбище – это такое место, где с неба падают гигантские камни, убивая ничего не подозревающих людей, главным образом престарелых. Что, если стрела причинности направлена в противоположную сторону? Может быть, люди, сохраняющие умственную активность, попросту более склонны ходить на прогулки? Ученым нужно более глубоко изучить этот вопрос.

С этой целью давайте заглянем в лабораторию макроскопической анатомии, где мои студенты учатся вскрывать человеческие тела.

К августу мои студенты уже восемь насыщенных недель изучают каждый сантиметр внутренностей людей, пожертвовавших свои тела Дартмутскому колледжу, чтобы будущие медики учились на них делать вскрытие. Студенты рассекают ткани в поисках изношенных сердечных клапанов и кальцинированных артерий, разбираются в хитросплетении кровеносных сосудов, запутанных, как дорожная сеть в пригородах Бостона. Строгая тишина прозекторской наполняется возбужденным гулом, когда студенты обнаруживают протез бедренного сустава или стент. Если кто-то из них находит раковую опухоль или случайно протыкает нижний отдел кишечника, реакция бывает менее радостной.

После каждого вскрытия студенты возвращают внутренние органы на положенные места и снова накладывают на них слои тканей и кожу, словно закрывая страницы священной книги. Я видел, как некоторые бережно держат своего первого пациента за руку, пока сокурсники разрезают тонкую, как бумага, кожу. Лучших педагогов, чем эти покойники, у моих студентов не будет.

Вы удивлены, что исследователь окаменелостей преподает анатомию студентам-медикам? Напрасно. Палеонтологи хорошо знают анатомию. Окаменелая кость может быть любой из 200 с лишним костей тела и принадлежать представителю одного из десятков видов животных, живших в данной местности. Если я нахожу окаменелость, то должен быстро определить, что это может быть за кость. Плечевая? Позвонок? Часть челюсти? Чья она – древней антилопы или зебры? Обезьяны или древнего человека? Маленькие выступы на окаменелой кости заключают в себе подсказки о том, какие мышцы или связки крепились к ней при жизни ее обладателя. На некоторых костях имеются борозды и отверстия, через которые проходили кровеносные сосуды и нервы миллионы лет назад, когда сердце этого древнего животного билось. Все это требует знания анатомии, а значит, многих часов, проведенных в прозекторской.

На девятой неделе обучения в ход идут пилы. Осторожное рассечение тканей для того, чтобы идентифицировать мышцы, нервы и кровеносные сосуды, сменяется жесткой процедурой извлечения головного мозга. Отпиливание крышки черепа угнетает многих студентов, что вполне понятно. Это крайне противоестественное действие. Когда смолкает жужжание электрических пил, в комнате стоит тишина. Лишь немногие студенты разговаривают, и никто не отпускает шуточки. В воздухе висит неприятный запах, как от паленых волос. Иногда приходится пускать в ход молоток и зубило, чтобы расколоть слишком толстые кости, с которыми не справляется пила.

Обычно студенты ведут себя эмоционально, когда берут в руки сердце. Держа в руках головной мозг, они испытывают благоговение. Головной мозг – воплощение личности человека. Моих студентов часто удивляет, какой он легкий и губчатый – и насколько уязвим. Они пробегают пальцами по извилинам и погружают их в борозды. Большим ножом один из них взрезает мозг словно дыню, разделяя на две равные половины, левую и правую доли. Над стволом мозга находится толстая петля ткани длиной примерно с мой мизинец. Мне она напоминает мармеладного червячка. Древним анатомам казалось, что она похожа на хвост морского конька, и они назвали ее «гиппокамп» в честь морского чудовища из древнегреческих мифов, имеющего тело коня и хвост рыбы. Гиппокамп – участок головного мозга, который является центром памяти. Когда нейроны этого небольшого участка мозга активизировались, они записывали многочисленные воспоминания нашего покойника.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже