Петербург. Тени прошлого

Другим достойным собирания предметом в кругах, где иные типы приобретательства не одобрялись, были грампластинки. Если записи классической музыки были недороги и широкодоступны в магазинах «Мелодия», шаг в сторону джаза или поп-музыки обычно означал обращение к неофициальным каналам поставок. На государственные средства такие записи делались исключительно редко, так что большинство слушало магнитиздат, пиратские записи, сделанные на домашних магнитофонах, или «рок на костях» – самодельные записи на рентгеновских снимках. Западные пластинки на черном рынке для многих были недосягаемы[850]. Даже у аскета Кривулина в середине 1980-х был современный, высококачественный японский кассетник[851].

Однако мало кого из ленинградцев заботили правила жизни богемного андеграунда. Важно было, наоборот, «как принято», «как делают все». Считая стремление к накопительству «мелкобуржуазным», позднесоветская культура в то же время придавала огромное значение внешнему виду[852]. Карикатуры в стенгазетах Кировского завода беспощадно высмеивали тех, кто эксцентрично одевался и причесывался.

«Вообще брюки как таковые не носились, я вот, чтобы женщина вышла из дома и одела платье на голое тело, это тоже не было принято, и платья-то были не в обтяжечку, и поэтому продавались, я всегда называю словом “комбинация”, а слово “сорочка” мне не нравилось», – вспоминает о своей молодости женщина 1950 г. р.[853]

В то же время в 1960-е в ленинградской культуре начала проявляться разнородность вкусов, характерная для более современных тенденций в моде. Уже то, что над предметами одежды типа джинсов-дудочек смеялись, свидетельствовало об их популярности. В фантастическом романе А. и Б. Стругацких «Понедельник начинается в субботу» (1965) героя, приехавшего в небольшой северный городок, приветствуют возгласами «Стиляга!» и пристально приглядываются к его джинсам, «и я радовался, что на заду у меня имеет место профессиональное пятно – позавчера я очень удачно сел на шприц с солидолом» [Стругацкие 1989: 26, 27][854]. В Ленинграде само слово «стиляга» уже вышло из употребления – мода на него прошла в конце 1950-х[855]. Но западные товары, фильмы и журналы – не говоря уже о живых иностранцах – продолжали задавать стандарты вкуса. Как и в Америке и в Британии, в 1960-е массами овладела страсть к тканям из искусственных волокон. «Ой, на Новоизмайловском проспекте был магазин “Синтетика” – там с 6 утра люди занимали очередь. “Синтетика” – это было слово равносильное сейчас, ну, может быть, “мерседесу” пятисотому. Это было все. Это синтетика! Ты в синтетике! Белье из синтетики! Понимаете, это было нечто»[856].

Ленинградцы помоложе взяли себе за образец совсем другой стиль одежды: джинсы и мини-юбки (как альтернатива – макси-юбки). Андрей Лебедев в 2009 году вспоминал о том, какое невероятное впечатление произвели в ЛИИЖТе трое студентов из Грузии, которые пришли с головы до ног упакованные в американские джинсы и замшевые куртки в стиле апаш, с бахромой через всю спину[857]. Денди 1970-х М. Фанштейн вспоминает:

Внешнему виду мы уделяли большое внимание, по крайней мере я. Носил серые замшевые ботинки «Playboy», рубашку «Button»[858] американского происхождения, с пуговичками на воротнике и петелькой сзади, и джинсы той самой фирмы «Levi Strauss». Мне нравился тогда этот стиль. Кепки шил себе сам, и не только себе, но и другим [Фанштейн 2009:386].

Как и во всей Восточной Европе, в прозападной молодежной культуре того времени джинсы были самым важным показателем статуса[859]. Сначала они служили символом «альтернативных» пристрастий, любимой вещью богемных художников и диссидентской или полудиссидентской элиты Ленинграда. Но к концу 1970-х в них облачились и комсомольские лидеры[860]. Их жаждет заполучить даже затюканный герой рассказа М. Веллера «Кошелек» (1979): «И нелепо подумалось, что ему сорок два года, а он никогда не носил джинсов. А ведь у него еще хорошая фигура. А джинсы стоят двести рублей» [Веллер 1995: 12]. Сумма в два раза превышала среднюю зарплату и в пять – студенческую стипендию, что превращало джинсы в предмет роскоши.