Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Надо полагать, что на это «царь-флюгер» тем более бы не пошел. Тут даже германофил Распутин и его «нечистая сила» вокруг трона не смогли убедить твердокаменного Ники. Союзникам во внешней политике царь был верен даже ценой потери трона.

Кое-что о планах Столыпина стало известно по воспоминаниям некоего бухгалтера Киевской губернской управы Александра Зеньковского, который утверждал, что в последние месяцы помогал премьеру составлять некоторые проекты. Родные о нем совершенно не упоминают, да и вообще так и непонятно, кем он был. Ничего не говорит о Зеньковском и Столыпин в своих последних письмах.

Однако в своей книге, вышедшей через полвека после гибели премьера, Зеньковский уверяет, что тот намеревался создать восемь новых министерств (труда, местных самоуправлений, национальностей, социального обеспечения, исповеданий, обследования и эксплуатации природных богатств, здравоохранения и переселения).

Возможно, в своих многочисленных беседах Столыпин и делился с кем-нибудь планами, которые потом стали известны бухгалтеру. Не суть важно, главное, что самих планов действительно было громадье.

Он часто выезжал в Петербург и пролоббировал ряд крупных проектов, в частности о помощи пострадавшим от неурожая, а также о строительстве Черноморского флота (к началу Первой мировой благодаря усилиям премьера он включал 6 линкоров-дредноутов, 2 крейсера, 17 эсминцев, 12 миноносцев, 4 подводные лодки), поощрения отечественного судостроения. Да будет судьба России крылата парусами!

Вряд ли он серьезно рассчитывал удержаться в седле на этой «территории отчуждения» и лично проводить свои реформы. Возможно, как и Витте, он надеялся на свою незаменимость и предполагал через какое-то время вернуться в политику.

Министру Тимашеву Столыпин говорил: «Вот еще несколько лет проживут на моих запасах, как верблюды живут на накопленном жиру, а после того – все рухнет…» Крыжановскому обещал: «Вернусь из Киева – займемся реорганизацией полиции».

Человек за бортом

Сама судьба была против, чтобы премьер ехал в Киев. Сам он очень не хотел, терзали дурные предчувствия. В очередной раз начали курсировать слухи о готовящемся покушении на Столыпина. Тот просто отмахивался, то ли 10, то ли 18 попыток насчитывал сам. Все равно ведь, откуда полетят пули, – не те, так эти укокошат. От судьбы не уйдешь.

Слухи исходили от «солидного клиента» подполковника Кулябко. Богров после визита Степы 26 августа явился в охранку и вывалил подполковнику придуманную за ночь версию. Он заявил, что, дескать, во время недавнего пребывания в столице имел встречу с видными эсерами, которые запланировали серьезное покушение в ходе торжеств для особо громкого резонанса. Якобы в Киев прибывает видный террорист по имени Николай Яковлевич (брат Богрова Владимир на допросе упорно называл его Иваном Яковлевичем) с двумя браунингами и Нина Александровна «с бомбой». На кого именно готовится покушение, Богров не сказал, видимо, еще сам не определился или не успел придумать: то ли на царя, то ли на премьера, то ли на Курлова. Кулябко заинтересовался – любой из этих вариантов его устраивал в том смысле, что «красивый арест» террористов пред очами государя (или премьера) станет лестницей для него в Петербург. Это был шанс. Как он вообще повелся на эту явную дезинформацию, сложно сказать. Видимо, такой шанс выпадает раз в жизни, а Богров все же никогда Кулябко ранее не подводил.

К тому же шанс был не только у него – «красивый арест» пошел бы в зачет свояку Спиридовичу и потенциальной «жертве» Курлову, висящему на волоске после скандала с казенными деньгами и находившемуся в Киеве уже с 14 августа. И тот и другой просто зубами вцепились в этот вариант. С собой в «штаб» взяли вице-директора Департамента полиции Митрофана Веригина, которого Курлов тащил за собой наверх. Эта четверка с 26 августа и засела за организацию «красивого ареста». В устах Курлова организатором уже был назван не мифический Николай Яковлевич, а лично Борис Савинков.

Именно поэтому Курлов оттер от организации охраны высочайших особ киевского, волынского и подольского генерал-губернатора генерал-адъютанта Федора Трепова, которому по штату полагалось обеспечивать порядок на торжествах. Тот посчитал себя незаслуженно обойденным.

Конфликт пришлось решать Столыпину еще до отъезда в Киев. Он прислал Курлову письмо о том, что Трепов считает «для себя оскорбительным и заключающим в себе указание на непригодность его к занимаемой им должности. Я хорошо знаю, что вы никогда при таких путешествиях не затрагивали самолюбия местных должностных лиц и никогда не стремились разыгрывать показную роль начальника… Я не допускаю мысли, чтобы около охраны безопасности государя императора возникали трения на почве самолюбия между высшими чинами вверенного мне министерства».