Петр Столыпин. Последний русский дворянин

В мае 1906 года по инициативе правительства собрался I съезд уполномоченных дворянских обществ. Помещики категорически отвергли идею Думы о принудительном отчуждении частновладельческих земель, предлагая продавать землю малоземельным через Крестьянский банк или выселять их на окраины. Благо в России-матушке недостатка в целине не наблюдается до сих пор. Подчеркивалось, что необходимо принять меры к улучшению крестьянского землепользования, включая переход от общинной к личной собственности, расселению крупных деревень, созданию хуторов и отрубов. Тут сразу же убивались два зайца: с одной стороны, переселением и выкупом ликвидировалось малоземелье, с другой – крестьяне бы перестали зариться на крупные поместья и, соответственно, жечь от досады усадьбы. Правительство на тот момент также осознало необходимость и желательность раскола общины с той лишь разницей, что предлагало проводить реформу «сверху». «Следует отрешиться от мысли, – говорилось в докладе на съезде представителя МВД правоведа Дмитрия Пестржецкого, – что, когда наступит время к переходу к иной, более культурной системе хозяйства, то крестьяне перейдут к ней по собственной инициативе. Во всем мире переход крестьян к улучшенным системам хозяйства происходил при сильном давлении сверху».

Таким образом, никакого «помещичьего сопротивления» будущей реформе не было. Ее жаждали все, хотя и преследуя при этом собственные интересы.

Революция сверху

Потомственный помещик, Столыпин, как в свое время и молодой Витте, тоже не был лишен славянофильских убеждений. Однако под влиянием аграрных опытов дедушки Дмитрия и особенно собственных впечатлений от путешествий по заграницам, он пришел к выводу о необходимости раскола общины и создания класса мелких земельных собственников, как мощной консервативной опоры России. Особенно его пленил опыт Дании, которая со сходными с Россией аграрными условиями за короткий срок сумела уйти от общинного к частному владению и создать фермерское землевладение.

С начала 1880-х годов до конца жизни Столыпин экспериментировал в своих усадьбах и поместьях родственников, в частности, в Тарханах, малой родине М. Ю. Лермонтова. Будущий реформатор создавал арендные хозяйства как форму вольнонаемного труда на помещичьих землях, с правом арендатора на выкуп участка, если через несколько лет его хозяйство будет процветать. Само собой, Столыпин не был первооткрывателем, аренда существовала и раньше. Прогрессивных хозяйств среди 130 тысяч помещичьих имений было много. К примеру, князь Сергей Урусов в Калужской губернии в те же годы, изучая опыт Голландии и Дании, перестраивает всю работу молочной фермы, молоко с которой он начинает сдавать в Москву, а заведенный в имении крахмально-паточный завод успешно работает и поныне.

Но Столыпин внес одно очень важное уточнение. Когда в конце 1860-х годов в ряде южных губерний помещики стали сдавать усадьбы в аренду, выяснилось, что временные владельцы хищнически относились к земле, лесу и постройкам. Настоящий владелец после нескольких лет аренды нередко получал окончательно разоренную и ограбленную усадьбу, где даже хозяйственные постройки были растащены на топливо. Как показали исследования, так случалось, когда аренда бралась в интересах накопления торгового капитала. Будущему лесоторговцу был безразличен «вишневый сад», он все враз пускал на дрова.

Учтя это, Столыпин в качестве главного условия аренды выдвинул требование обязательного «хозяйствования на земле». Он долго обдумывал условия эксперимента: оптимальные размеры арендного участка земли, круговое размещение пашен, покосов и пастбищ, тип жилища для хозяина, формы построек для скота и инвентаря, место для колодца, сада, огорода. Типовой проект стоил около 500 рублей. Все это излагалось в ряде брошюр, к которым прилагались формы контрактов на аренду хуторов. Начался эксперимент в Таврии, столыпинском имении близ Мелитополя, где были построены 16 хуторов, на 60 десятинах земли каждый (среднестатистический общинник в Центральной России имел меньшее количество земли). Позднее эксперимент был перенесен в имения Саратовской и других губерний, к примеру, в родовое село Столыпино Саратовской губернии, где находился опытный хутор с развитым культурным хозяйством европейского образца двоюродного деда премьера Афанасия Столыпина.

При этом средняя урожайность на частновладельческой земле оказывалась на треть выше, чем на общинной. А в культурных помещичьих хозяйствах – в несколько раз выше, как и в опытных имениях у самого Столыпина. Основной экспортный хлеб шел именно оттуда. Как раз в это время в Европе все более и более сказывалась конкуренция дешевого американского зерна, что привело к падению цен на хлеб и нерентабельности крупных латифундий в России. Тогда и пришло в голову реформатору знаменитое: «Вероятно, крупные земельные собственности несколько сократятся, вокруг нынешних помещичьих усадеб начнут возникать многочисленные средние и мелкие культурные хозяйства, столь необходимые как оплот государственности на местах».