Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Поэтому хутора (земельный надел с усадьбой и хозяйственными постройками) приживались главным образом в западных областях, где климат был относительно стабильным – Прибалтика, Польша, Псковская и Смоленская губернии. Отруба (надел без усадьбы) больше подходили для южных губерний, Северного Кавказа и степного Поволжья. Отсутствие сильных общинных традиций здесь сочеталось с высоким уровнем развития аграрного капитализма, плодородием почвы, ее однородностью на очень больших пространствах и весьма низким уровнем агрокультуры. Только при таких условиях переход на отруба происходил более или менее безболезненно и быстро приносил результат. В итоге отрубное и хуторское землевладение составило 10,3 % всех крестьянских дворов и 8,8 % площади надельной земли. Причем отрубов было вдвое больше, чем хуторов. Однако почти 65 % выделившихся из общины крестьян вынуждены были впоследствии продать свои земли и уйти в города.

Чисто математический итог реформы виден лишь умозрительно: общее число крестьянских хозяйств России, вышедших из общины за 1907–1915 годы, составило немногим более 2 млн, или 16 %. Из них только 13 % потребовало документы на закрепление за собой участков, а подавляющее большинство осталось в общине. Крестьяне северных русских губерний реформы не приняли совсем – не мудрено, на Севере вообще не знали крепостного права, земли там было невпроворот. В центральных русских губерниях доля крестьян, вышедших из общины, составляла не более 2–5 %. Куда более важен психологический эффект «революции сверху»: мужик наконец узрел СВОЮ землю, через которую для него замаячила и истинная ВОЛЯ. Этого ни за какие лозунги не обретешь.

Василий Шульгин писал в своих воспоминаниях: «Залпы и казни привели их [революционеров] в чувство… И белые колонны Таврического дворца увидели 3-ю Государственную думу – эпоху Столыпина… Эпоху реформ… эпоху под лозунгом: „Все для народа – вопреки народу“… Мы, провинциалы, твердо стали вокруг Столыпина и дали ему возможность вбивать в крепкие мужицкие головы сознание, что землю „через волю“ они не получат, что грабить землю нельзя – глупо и грешно, что земельный коммунизм непременно приведет к голоду и нищете, что спасение России в собственном, честно полученном куске земли – в „отрубах“, в „хуторах“… и, наконец, что „волю“ народ получит только „через землю“, то есть прежде, чем он научится ее, землю, чтить, любить и добросовестно обрабатывать, ибо только тогда из вечного Стеньки Разина он станет гражданином».

Столыпинский вагон

Но если с расколом общины бороться было проще вплоть до «силовых приемов», то лишней земли в Европе не добудешь. Требовалось переселить избыточное население за Урал, где земли хватило бы на всю Евразию. Частично это уже произошло естественным путем: с 1883 по 1905 год в Сибирь, Среднюю Азию и на Дальний Восток переселились более 1,64 млн человек. Из них в Томской губернии остались 740 тысяч, на Дальнем Востоке – 162 тысячи, в Акмолинской губернии (Северный Казахстан) – 230 тысяч. Вторая волна переселения началась в ходе строительства Транссиба и КВЖД, когда из черноземных губерний Украины, Поволжья, Черноморского и Каспийского регионов, Белоруссии и Прибалтики на целинные и таежные земли потянулись строившие самую длинную в мире железную дорогу солдаты, казаки, крестьяне, ссыльные и арестанты. Если в начале строительства (в 1891 году) работали 9600 человек, то в разгар его (1895–1897 годы) – 107 тысяч человек. Подавляющее большинство строителей осталось здесь на постоянное проживание.

Не знавшая крепостного права и помещичьего землевладения, Сибирь принимала всех, места хватало. Другое дело – к суровому климату привыкали далеко не все, и среди переселенцев был достаточно высокий процент пожелавших вернуться.

С началом реализации столыпинской аграрной реформы переселение приобрело упорядоченный характер. С этой целью в 1906 году было реорганизовано Переселенческое управление Главного управления землеустройства и земледелия МВД. В Сибири и на Дальнем Востоке выделялись специальные переселенческие районы, в каждом из которых создавались переселенческие организации, имевшие землеотводные, гидротехнические и дорожные партии, склады сельскохозяйственной техники, агрономические отделы, свои школы и больницы. На Сибирской магистрали были выделены два района (Западный и Восточный) по организации передвижения переселенцев.

В инструкции Переселенческого управления указывалось, что вновь приезжающие должны селиться на специально отведенных для них свободных участках земли, а не в селах старожилов, дабы избежать вполне предсказуемых конфликтов. Циркуляр 1908 года, отправленный премьер-министром сибирским губернаторам, гласил: «Не допуская каких-либо насилий над волею самих старожилов или новоселов, содействовать тому, чтобы сельские общества с общинным землепользованием перешли к владению личному». Столыпин знал, с какими кадрами он имел дело, лучше было заранее перестраховаться и дать по загребущим рукам.